Можно сказать, что вообще в итальянских коммунах мы не находим такого резкого разделения между рыцарством и остальными классами, как по ту сторону Альп. Рыцарство было в Италии постоянно чем-то чуждым и не смотрело на себя, как на сословие обладающее исключительной натурой. В франко-германских странах рыцарство составляло отдельное сословие, окружённое ореолом, с правами и обязанностями; в итальянских коммунах было различного рода дворянство; оно не было отдельным классом, имело не одно происхождение и приобреталось не одинаким образом. Сан рыцаря иногда даже давал народ в итальянских республиках, как это, например, случалось во Флоренции; про обязанности рыцарского сана, про воспитание детей к этому званию, про исключительную рыцарскую мораль и честь, которые имели столь сильное значение во франко-германских странах, про всё это рыцарское сословие в Италии не имело никакого понятия. Потому рыцарство, в этой стране, не смотрело с таким презрением на другие классы, как по ту сторону Альп, и часто смешивалось с ними
Третья причина первенства Флоренции в эпоху возрождения заключалась в том, что торговля, промышленность и значительное обращение капиталов распространяли довольство также и в низших слоях общества, что давало массам граждан возможность принимать участие в умственном движении, происходившем в высших, развитых классах и пользоваться им. Во Флоренции не было черни, голодной и неразвитой, как во многих других городах Италии того времени, среди которой упорно сохранялись средневековые предрассудки и суеверия, враждебно смотревшей на новые идеи и понятия, распространявшиеся в обществе. Всё это вызвало во Флоренции, раньше чем в других муниципальных республиках, умственную деятельность и дало культуре возрождения особенно сильное и плодотворное развитие, которое не было парализовано тревожным политическим состоянием республики. В самом деле, если принять во внимание постоянное волнение, происходившее во Флоренции, внутреннюю и внешнюю борьбу, междоусобные войны в самом городе, вражду партий, вспыхивавшую иногда вследствие ничтожных причин, беспрестанные изменения форм правления республики, страсти и увлечения, с которыми всё это совершалось, мщение торжествующей партии, состояние Флоренции кажется близким к анархии; однако на деле выходило не так. Внешние войны не были ни продолжительны, ни кровопролитны; борьба партий касалась почти всегда небольшого числа лиц, а не массы граждан; бури проходили по поверхности и оставляли глубину спокойной; социальное устройство имело столько эластичности, что после потрясений, по видимому очень сильных, равновесие снова устанавливалось, и спокойствие и порядок водворялись на время. Торговля и промышленность, обыкновенно столь чувствительные к спокойному или тревожному состоянию страны, снова начинали расширять свою деятельность; произведения фабрик находили новые сбыты и благосостояние возрасстало, равно как и образование. Искусства процветают, и в различных отраслях знания проявляется прогресс. Социальные конвульсии, которым подверглась Флоренция, не касались ни художников, ни учёных; произведения искусства создавались, не смотря на политические бури, и наука от них не страдала
На заре возрождения во Флоренции начинается интеллектуальное движение, которое ещё в ХIV-м ст. принимает значительные размеры. Тогда в этом городе составляются общества образованных и учёных людей, и собрания их происходят во дворцах, в виллах и в монастырях. Одно из самых замечательных подобных обществ, от которого до нас дошли некоторые сведения, собиралось в 1389-м г. в вилле Альберти, называемой Paradiso, около Флоренции*. Сам Антонио Альберти, богатый купец, был в то же время и поэт, написавший несколько сонетов и песен. В садах его виллы собирались кавалеры и дамы, негоцианты, учёные, литераторы, духовные лица и иностранцы. В то время когда молодые люди развлекались музыкой, танцами, пением, различными играми, декламировали сонеты или слушали расскащика, как в обществе Декамерона, более пожилые и серьёзные граждане собирались в кружки и рассуждали о науках и философии. Происходили оживлённые прения. Разбирали римских классических историков и поэтов, творения писателей церкви и Комедию Данте; говорили о характере героев древнего мира и о замечательных современников. Данте, Петрарка и Боккаччио пользовались, в этих собраниях, большим уважением и творения их часто цитировались, из чего видно, что общество собиравшееся в Paradiso degli Alberti, не пренебрегало, подобно гуманистам следующего века, национальной литературой при всём уважении его к классическим авторам
[* Веселовский, Вилла Альберти, Москва 1870]