«Он» — это вы, понятно, — заметила Лидия и я не понял, сказала ли она это в вопросительной или утвердительной форме.
Для человека, которому нравится женщина, самое невыгодное, когда она начинает хвалить его жену. Я промолчал. Катю она нашла хорошенькой и, вероятно, очень самоуверенной.
— Но это ничего, — говорила Лидия, — я сама в этом возрасте была чрезмерно самоуверенной.
— A теперь? — полюбопытствовал я.
— A теперь, с тех пор как я ношу имя мистресс Товнслей, я стала просто в себе неприлично уверенной. И это нехорошо, неправда ли?
В коридоре вагона засуетились путешественники, теснясь с чемоданами к выходу. Оказалось, что через несколько минут мы подъезжаем к Флоренции. Я заторопился, чтобы пройти в свой вагон и собирался произнести обычные дорожные, прощальные фразы, когда Лидия меня спросила, останавливаюсь ли я во Флоренции. И когда я ответил утвердительно, она взглянула на мужа и сказала по-французски:
— Я думаю, что вам бы следовало пригласить месье Старицкого с нами вечером пообедать.
Мистер Товнслей почему-то просиял и произнёс:
— Certainly, darling, it is a nice idea.
И тут же обратился ко мне:
— Мы останавливаемся в отёле «Эксцельсиор». Это легко найти.
Стараясь скрыть охватившую меня радость, я ответил:
— Благодарю вас. Я охотно принимаю это любезное приглашение.
— И так, мы ждём вас к семи с половиной, — добавил мистер Товнслей
* *
*
Мне пришлось потратить массу денег на такси, пока я с трудом нашёл во Флоренции подходящую для моего кармана гостиницу. Это была опрятная комната, в смысле меблировки, аскетически скромная, с окном выходящим на соседние крыши. Теперь я решился предстать во всём блеске своего нового гардероба. Тщательно побрившись и умывшись, я облачился в свой новый спортивный костюм, которым, положительно, остался доволен. И замечание Тани, что «этот костюм тебя необыкновенно молодит», нашёл весьма убедительным. Только галстух с голубыми крапинками, который выбирала Таня и нашла его «восхитительным» показался мне вдруг вульгарным. Но всё же я преобразился и, разглядев себя в зеркале, был приятно удивлён, каким я стал ловким, даже элегантным. Смущала только бесхарактерность моей физиономии. Ты, братец, похож на рыхлого земского доктора, — говорил я себе, — нет в тебе этакого чего-то динамического, орлиного, что так нравится женщинам. И взлохмачивая боковую прядь волос, я всё же себя утешал тем, что общий облик «не без оттенка благородства»
Было шесть часов, оставалось ещё полтора часа до того, как нужно было итти в «Эксцельсиор». Следовало бы засесть и написать письмо Тане, но не хватило терпения, меня как лихорадка трепала. Решил отправить телеграмму. Расспросить хозяйку гостиницы, как найти почтовое бюро, оказалось делом нелёгким, но помогла обильная и живописная жестикуляция, и я отправил Тане телеграмму следующего содержания:
«Bien arrivé affection Nicolas»
И тут же мысленно вообразил, как оценит Таня жест поспешного внимания. Потом, не забывая себя рассматривать в зеркальных витринах лавок, весь какой-то напряжённый, накрахмаленный, я стал фланировать по улицам Флоренции. Вначале я несколько даже разочаровался. Город, как всякий старинный европейский город; мрачные, узкие улицы, дома угрюмые и бесхарактерные. Потом стали попадаться красиво планированные улицы, площади, украшенные клумбами цветов, но в восхищение меня привели отдельные особняки и виллы