В отдельном купе международного вагона первого класса всё показалось внушительным, нарядным и уютным. На отдельном столике находился огромный букет живых цветов, раскрытая коробка конфект, книги, газеты, иллюстрированные журналы. Был беспокойный, какой-то жуткий запах Лидиных духов. Впоследствии она мне рассказала, что эти духи, в виде особого признака расположения, были уступлены её мужу каким-то арабским владыкой и нужно думать, что в запахе этих духов застряли флюиды любовных приключений царицы Савской или Клеопатры
Лидия встретила меня приветливо, усадила рядом с собой и предложила конфекты, от которых я отказался. Но я с удовольствием и для бодрости выпил предложенный мне мистером Товнслей стакан виски
— Ну, вот, — сказал Товнслей, — вы побеседуйте, a я воспользуюсь, чтобы просмотреть мои бумаги
И он ловко своими толстыми, неуклюжими пальцами, стал разбирать бумаги, нанося заметки красным карандашом. Лидия же стала рассматривать меня, как мне показалось, с чуть брезгливым любопытством, но это было неверно, эту её психологию я тогда выдумал. Она, нужно было полагать, мало интересовалась биографией случайного спутника, но меня съедало любопытство узнать, кто она такая и, постепенно выпытывая, я узнал, что Лидия, когда ей было три года, была вывезена родителями, бежавшими после октябрьской революции из Петрограда, в Швецию. Девичья её фамилия была Ларионова. Отец её, контр-адмирал, командовал какой-то эскадрой в Балтийском море и умер когда ей было десять лет. Она сохранила об отце благоговейную память. Ларионов оставил семье, состоявшей из жены, Лидин и её младшего брата, небольшое состояние, которое один из друзей покойного адмирала в Швеции, влиятельное лицо в шведском морском министерстве, пристроил для небольшой ренты. Это дало возможность осиротевшей семье вести скромное, но безбедное существование. Лидия всё это рассказала очень просто, почти безучастно. И потом вдруг сказала:
— Зачем вы едете в Италию? Отдыхать?
И я ответил:
— Да, понятно, для отдыха, Впрочем, должен сказать, что посещение Италии это для меня своего рода миссия
Тогда она спросила:
— Миссия? Но почему миссия? Я плохо переношу миссионеров
Ага! злорадно подумал я, она поняла это текстуально, она думала, очевидно, что я переодетый миссионер. Ну, понятно! Она некультурна и возможно, что ещё вдобавок глупа. И тут, развалившись в сознании собственного превосходства, я снисходительно пустился объяснять ей, почему Италия должна привлекать каждого культурного человека. Щеголяя нахватанными, дешёвыми терминами, я разошёлся относительно итальянского Ренессанса, в чем, кстати, разбирался как самый заурядный обыватель. Она терпеливо и внимательно меня слушала и вдруг сказала:
— Да, это так! Я в университете, в Стокгольме, слушала лекции по истории искусства и, в частности, очень увлекалась эпохой итальянского Ренессанса.
И тут же, рассмеявшись, она добавила:
— Впрочем, всё это не серьёзно. Вы знаете, моей первой мечтой было стать балериной, но я бросила, так как поняла, что у меня никакого таланта нет. Потом я возымела претензии слушать лекции по философии, но испугалась сложности науки и тогда решила перейти на лекции по литературе и искусству. Впрочем, и тут я не доучилась. Предупреждаю вас, я ужасная дилетантка
А я смотрел на эту «дилетантку» и думал о том, какой беспомощной и школьнической должна была ей показаться моя лекция об итальянском Ренессансе. бранил себя за несдержанность, за желание блеснуть перед хорошенькой женщиной, я испытывал чувство безобразного стыда! Теперь уже по части «культурного превосходства» козырять было больше нечем. A Лидия ободряюще глядела на меня и стала меня распрашивать о моей семье. И теперь, обдумывая каждое слово, вяло и неохотно, я стал говорить о моей личной жизни. Я даже с злорадством, наказывая себя, стал подчёркивать невыгодные для себя подробности, которые ещё несколько минут назад постарался бы тщательно скрыть. Потом, в виду её настойчивой просьбы, я вынужден был показать несколько любительских фотографических снимков. Она нашла, что у моей жены спокойная и благородная наружность и что такие женщины живут «для него»