Иван Михайлович Гревс. Моя первая встреча с Италией (осень и зима 1890 и 1891)

Адриатические волны!
О Брента, нет, увижу вас
И, вдохновенья снова полный,
Услышу ваш волшебный глас!
А.С. Пушкин

<…>

I. Предверье (Приготовления. В’езд. Флоренция)

<…>

Я ехал в Италию со страстью, вся душа рвалась туда, казалось, наступило невероятное и незаслуженное блаженство: всё горькое в действительности смягчалось в свете предвкушаемого итальянского солнца, физически и духовно <…>

— 2 —

<…>

В вагоне итальянском мы ещё не чувствовали, конечно, себя твёрдо на новой почве, затруднялись объясняться на новом языке, утомлены были путешествием и переездом через границу. Но в глубине души ощущалось что-то торжественно и радостно важное: мы в Италии!

<…>

— 3. —

<…> вот мы перевалили через горы. Мало по малу перед глазами стала открываться иная {нрзб: рама?}, иной фон, иные рисунки. Когда мы проехали Пистойю, суровые крутизны грандиозных скал стали сменяться мягко закруглёнными холмами. Мы вступали в сферу спокойно-грандиозного, мягкого пейзажа приветливой Тосканы. Подъезжая к Флоренции, взор обнимает широкое ложе речки, которая внизу катит свои тихие, жёлто-зелёные воды. Вся картина, если она залита тёплым вечерним солнцем, как бы улыбается вам навстречу. Фиолетовые очертания гор золотятся лучами заходящего светила. Впрочем, они раздвинулись и отодвинулись на край горизонта. Но страна покрыта волнами то вздымающихся, то опускающихся небольших высот. На округлых вершинах многих холмов до сих пор стоят старые башни — развалины сеньориальных замков, или высятся стены и колокольни монастырей. Уютные виллы, окрашенные, обыкновенно, в жёлтый цвет, с зелёными, либо коричневыми ставнями, разбросаны по пологим скатам, пропадая в листве дерев. Сельскохозяйственные постройки виднеются среди виноградников, из-за оливковых рощ, окружённые группами тёмных остроконечных кипарисов. Густые камыши колышутся у самой реки. Вся земля, богато обработанная, вызывает представление трудолюбия и скромного довольства… Исторические воспоминания, врождённый вкус населения, плодородие почвы, обилие текучих вод, благорастворенность воздуха — всё содействует тому, чтобы обратить этот край в самую богатую часть Италии, даже сделать его одним из наиболее благоденствующих уголков на земле*. Мягкому влиянию здорового климата своей родины так же, как спокойной прелести её природы, в значительной степени обязаны жители Тосканы простой весёлостью своего нрава, своим ровным характером, милым складом ума, живым и тонким чувством прекрасного, любовью к поэзии, легко возбудимым, но всегда трезвым воображением, — неиссякаемою жизненностью
[* В «Путешествии по Италии» Тэна есть красивая страница, посвящённая описанию приятного и благородного пейзажа Тосканы. — Ярко рисует он, в частности, «культурность» его, то-есть, подчёркивает ту именно черту, которая особенно нравится самим итальянцам в картине местности: «paese ben coltivato» — это в устах итальянца лучшая похвала внешнему виду страны. — «Всё производит, — пишет автор, — культура поднимается высоко в гору и проникает здесь и там в глубь первобытного леса. Человек не обратил там землю в измождённый скелет; он сохранил за нею или восстановил для неё одежду из зелени. Как поезд удаляется, клочки обработанной почвы, расположенные этажами один над другим, окрашенные каждый в свой цвет, а ещё далее бледная и мглистая кайма гор окружает равнину как бы гирляндой. Остаётся впечатление не грандиозной, но гармонической, уравновешенной красоты (см. Voyage en Italie, II, 64)]