Ранним вечером мы ездили иногда в окрестности, познакомились тогда же с Фьезоле*, с Чертозой, не говоря о более близких местах, Viale dei Colli, Cascine, Bello Sguardo и т.д. Почувствована была прекрасная природная рама, в которую как бы вставлена Флоренция, одно из самых лучших произведений человеческого творчества веков. По всей справедливости можно сказать, что флорентийский край — одна из самых лучших местностей Италии. Образ Тосканы для меня ныне одно из драгоценнейших достояний души. Счастлив я, что он дан мне жизнью, счастлив, что покойная Шура коснулась его <…> что и для Кати — он одно из лучших воспоминаний
[* Фьезоле — это теперь маленький городок, когда то сильная этрусская твердыня, взгромоздившаяся на ближайшие к Флоренции с севера предгорья, расположившийся на двуглавой, седлистой вершине крутого холма. Местность там и кругом прелестная. С площади перед францисканским монастырём на самом высоком пункте открывается широкий вид на Флоренцию и всю долину. А на противоположном скате среди романтических холмов сохранились развалины, очень типичные, небольшого античного театра. В нескольких местах дожили до нас мощные остатки прежних внушительных этрусских стен. Фьезоле — одна из лучших прогулок около Флоренции. Оттуда отлично наблюдать панораму города; там видишь характерную картину ежедневной тосканской жизни]
Но самым любимым времяпровождением в часы, свободные от более суровых деловых занятий, стали для меня монументальные прогулки по городу. Впоследствии я пристрастился к ним до глубины, и это пристрастие именно сделало из меня экскурсанта. Тогда у меня не было уменья и поступал я ощупью. Но сама Флоренция учила своим неподражаемым, глубоким и ярким уличным пейзажем
Очень помогала мне книга Тэна, Voyage en Italie, и путеводитель Gsell-Fels <…> (из коллекции Meyers, Reisebucher). Первая осталась любима мне и потом, когда я разошёлся совсем с точками зрения автора: несмотря на позитивизм, Тэн обладает замечательною свободною интуициею. Во второй меня привлекала (помимо обстоятельности описания) необычная в подобных книгах теплота тона, ярко звучащая любовь к Италии, субъективный, даже лирический элемент, идущий навстречу к читателю
Я много бродил по площадям, улицам и переулкам Флоренции. Меня всего больше затрогивала в сфере искусства архитектура: в ней чуялся мне большой историзм, следы веков, веяние жизни. Помимо творчества создателя памятников в них ощущались живые тени отошедшей старины, в них или кругом них развёртывавшейся: на стенах будто хранились отпечатки событий; под сводами будто раздавались давно умолкшие речи. Я сроднился уже тогда, хотя, м.б., ещё недостаточно глубоко, с главным центром Флоренции: много часов провёл на площадях, на piazza del Duomo и piazza della Signoria, я узнал главные церкви — Santa Maria del Fiore, St Maria Novella, St Croce, St Maria Annunziata (там я слушал и великолепное пение на воскресных messe cantante*), медичейские капеллы (Микельанджело уже посеял в моём сердце первое семя дальше разраставшейся любви) и другие меньшие. Пристально всмотрелся я и в знаменитые дворцы, начиная от древнейших и переходя к более новым. Это также превосходные носители её лика. Я странствовал и по глухим углам около ponte Vecchio и borgo di Sti Apostoli, в Oltrarno и т.д. Я уже тогда познал, что такое для историка архитектурный комплекс, сохраняющий старинную физиономию <…> какое огромное значение для понимания культуры они содержат, как громко и выразительно звучат в них голоса прошлого. Такие скитания сильно двинули меня вперёд, определили начало серьёзной особенности моего вкуса, которая впоследствии стала в центре своеобразия моей индивидуальности как историка: стремления познавать культуру и толковать её литературное наследие чрез непосредственное изучение её вещественных памятников и особенно чрез путешествие по монументальным городам. За это — первое большое спасибо Флоренции! Особенно любил я ходить по вечерам вдоль Арно, во всю его флорентийскую длину — от porto S.Nicolo до Cascine. Оно как-то стягивает к себе весь город: на берегах его отражаются почти все особенности её стиля, а потом с берегов, как бы проникаешь взором в обе стороны насквозь, с берегов видно и живописное её обрамление, холмы и горы, к югу до далёкой Валломброзы, с которою в будущем свяжет меня судьба, и небо, чудное тёмное небо так великолепно сводится над головою. Дивные прогулки! Они так соединены с Флоренциею. К тому же погода всё время была на редкость хорошая: очень тёплый, ясный, превосходный сентябрь, с сильно греющим, но уже не жгущим солнцем! Только по ночам иногда спускались грандиозные ливни с шумными грозами, но к утру воздух от этого только становился более благорастворённым, и солнце светило тем мягче и яснее
[* месса с пением (e.n.)]
e.n. — примечания и переводы Виктора Ивановича Рутенбурга