Лев Ильич Мечников. Вольтерра (дорожные заметки)

Среди пустынных, диких гор вулканического происхождения, на которых ни куста не видно свежего и зелёного, на высокой скале построили, много лет тому назад, город, весь из прочного, серого камня. Он и теперь ещё стоит на своём месте, и теперь ещё живут в нём люди. Стоит он, потому что ещё не развалился, живут в нём, потому что нельзя же городу стоять пустому. Других законных причин существования Вольтерры в настоящее время нет, да их и не нужно. Жители Вольтерры — те из них, которые умеют читать и писать — проводят большую часть своей жизни в утомительных и учёных розысканиях по трудному вопросу: кто и когда построил их город. Прадеды их делали тоже, а вопрос всё-таки остаётся нерешённым. Не желая отбивать хлеб у вольтеррских жителей, которым и без того не много остаётся делать на земном шаре, я считаю священною своей обязанностью не мешаться в это запутанное дело. Пеласги* или этруски, или кто другой строил Вольтерру, нам от этого чести не прибудет — мы выскочки в истории человеческого рода — наши предки Рима не спасали. Только быстрее ли, вследствие этого мы идём вперёд?…
[* Пеласги, иначе пелазги — имя, которым древнегреческие авторы именовали народ, населявший Элладу до прихода собственно греков]

Относительно Вольтерры очевидно одно — строили её тогда, когда города строились для того, чтобы не иметь сообщений с остальным миром. Определённо этому не достаёт хронологической точности, так как подобные времена повторялись в истории не редко. Каждый раз, когда рушился старый порядок вещей, а новый не успевал стать рутиною, воровство и грабёж не успевали стать законными за давностию лет. Тогда приходилось отнимать открытою силою то, что потом требовалось на основании святого права. Золотая откровенность тогда царствовала повсюду, а слабые — неуверенные ещё может быть сами в своей слабости — не раз подымали голову. Это им, впрочем, никогда не обходилось даром; потому что когда у сильных не хватало силы на насилие, у них были неприступные замки, в которые они уходили, всегда унося с собою добычу, пережидали грозу, и окрепнув, отправлялись на новые подвиги… В те времена Вольтерра первенствовала в Средней Италии, и в ней, на досуге, германское кулачное право — врождённое до такой степени всем официальным немцам, что они не могут забыть его, как ни потеют над «пандектами»* и «юстиниановским кодексом»**, но в Италии вовсе не туземный продукт — переродилось в итальянское феодальное, которое тоже плохо принялось на этом блаженном полуострове, и даже в Тоскане первенствовало не долго. Во Флоренции утвердилась олигархическая республика, и дух времени изменился. Рыцарские добродетели, наравне с банкротством, стали худшими пороками, а старые пороки в свою очередь стали добродетелями. Только старые добродетели вовсе не думали склониться перед этими новыми, «как перед новою царицей порфироносная вдова»***. Разбойничьи шайки укрепились в Вольтерре и в окрестных замках, и наносили громадный вред флорентийской торговле, грабя караваны и затрудняя им путь в море. Вражда между флорентийской и вольтерранской республиками, может быть, единственная муниципальная вражда, имеющая логическое основание… Однако мирные негоцианты не могли и помышлять об открытой войне с дикими, горными баронами. Они ограничились тем, что дали другое направление своим караванам. Это был самый чувствительный удар, который можно было нанести тамошним шайкам: таким образом они должны были ограничиться одними местными ресурсами. Большинство отправились искать счастья в чужих землях, так как местные ресурсы были очень и очень не богаты. В вольтерранских горах никогда не было никакой торговли, благодаря географическому положению: о минералогических богатствах тамошней почвы тогда и не думали: весь край населён был бедными хлебопашцами, задавленными и тяжестью собственного ремесла, и баронами с их челядью. У земледельца — кроме его труда — украсть нечего; феодальному праву здесь дали чудовищные размеры….
[* Систематизированные сборники извлечений из трудов авторитетных древнеримских юристов, являющийся важнейшей частью свода римского гражданского права]
[** Кодекс Юстиниана — свод римских гражданских прав и законов, составленный в 529-534 гг. н. э.]
[*** Цитата из поэмы А. С. Пушкина «Медный всадник» (ср. «И перед младшею столицей / Померкла старая Москва, / Как перед новою царицей / Порфироносная вдова»)]