Лев Ильич Мечников. Вольтерра (дорожные заметки)

В 1848 году мой чичероне случился в Венгрии и выполнял там поручения совершенно иного рода. Вообще он много путешествовал и приобрёл очень разнообразные сведения насчёт характера разных европейских национальностей, сомнительную репутацию, чахотку, порядочный ревматизм и маленький капитал. Утилизировал он только первое и последнее, заведя в Вольтерре лавченку антиквария. Вот уже девятый год, как он мирно доживает свой бурный век в родном своём городе, показывая его достопримечательности иностранцам и продавая им же всякую дрянь по очень умеренным, или кажущимся ему умеренными, ценам

В его сообществе отправился я осматривать всякие местные знаменитости, и увидел их действительно множество

На площади, возле подслеповатого, закопчённого собора, стоит вольтерранский музей, один из самых замечательных в Европе по части этрусских древностей. Успокойтесь — я не скажу ни слова о всех грязных и уродливых драгоценностях, собранных в нём в большом количестве, — они могут иметь громадный интерес для науки; но ведь музей патологической анатомии имеет его вероятно ещё больше, однакоже вы не выберете его местом своей прогулки. Кроме того, я составил уже проэкт закона, которым под смертною казнью запрещается говорить во всей Тоскане об этрусских древностях, и жду только, чтобы меня выбрали депутатом в парламент, да чтобы пьемонтское…. виноват, итальянское министерство позволило не только de jure, но и de facto депутатам предлагать на рассмотрение камеры свои законы. Это будет очень неудобно для камеры, но что же делать: нужно жертвовать в известных случаях собою благу отечества…. Посещение вольтерранского музея во многих отношениях очень полезно: нигде древнее, отжилое не является в такой отвратительной форме, как там. Обломок торса геркулеса Фарнезского поражает приятно, потому что в нём проявляется мысль, чувство красоты, что- то живое. Но все эти придавленные своды, безобразно взваленные один на один колоссальные камни циклопских построек свидетельствуют о совершенно другом, и вся Вольтерра с её достопримечательностями — мертвец, которого ещё не похоронили. Детям показывают глиста, который может у них зародиться, если они будут есть сладкое, и говорят, многие из них в рот не берут сахару после этого; отчего же в тосканцах вид Вольтерры не возбуждает такого же отвращения к их прошедшему?.. Пока здешние учёные спорят о трёх головах ворот dell’Ercole*, львиные ли они или человеческие, жизнь уходит из рук. Во время всеобщего движения в Италии, когда решалась судьба полуострова, когда затронуты были все те вопросы, которые необходимо близки каждому, кто живёт на свете, — в Вольтерре очень серьёзно спорили о том, что означает двуголовый Янус, эмблема города? Может быть древние обладатели Вольтерры предугадывали, что некоторым из их потомков не будет доставать этой части тела и потому выбрали подобного бога своим патроном.
[* Porta di Ercole — Геракловы врата, в настоящее время более известные как Porta dell’Arco (Ворота-Арка)]

Едва вышел я из ворот dell’Ercole, передо мною открылся чудный вид на окрестную кампанью [campagna — сельская местность]. Странно, что среди этой мрачно величавой природы выродился всего один энергически деятельный человек, живописец Даниил Ричьярелли, известный под именем Вольтеррано*. В Вольтерре есть только одна его картина «Илья пророк в пустыне», и та в доме, принадлежавшем прежде ему самому, а теперь какому-то кавалеру Ричьярелли, посылавшему свой портрет экс-герцогу Леопольду в Вену. Я отправился смотреть на неё.
[* Даниеле Риччарелли (Daniele Ricciarelli, иначе Daniele da Volterra; 1509-1566) — живописец, ученик Микеланджело, известный также как Braghettone («штанишник», «штанописец») — после того, как выполнил задание задрапировать обнажённую натуру в Сикстинской капелле. Однако Volterrano называли другого художника из Вольтерры, Baldassarre France schini (1611-1690)]