Лев Ильич Мечников. Вольтерра (дорожные заметки)

«Это деспотическая душа», уверяю вас, говорил он мне таинственным шопотом: «сам префект перед ним ходит по струнке. А уж с нами что он делает, и… Вот скажу я вам, например, о себе. Ну, да что о себе! А вот о заключённых. Прежде всем им выдавалось вино пять раз в неделю; приказал выдавать каждый день, но только тем из них, которые хорошо работают. Из этого что вышло? Раздаём вино ужь не мы, а copimaestri [capomaestro — бригадир]. Да ведь это незаконно, а главное — равенства нет. А ему подите, скажите. „Здесь, говорит, распоряжаюсь я!“ Да так ещё кулаком по столу хлопнет, что окна задрожат. Разве делаются такие дела в конституционном государстве!»

— Отсюда, изволите видеть, толковал мне между тем чичероне: — через этот подъёмный мост войдём мы в башню, где тюрьма Лоренцо Лоренцини, в которую запирали ещё политических преступников.
— Во времена последнего великого герцога, перебивал унтер-офицер.
— Когда, наконец, Леопольд… продолжал с неудовольствием чичероне.
— Вход в неё прежде был с третьего этажа, продолжал унтер-офицер.
— По узенькой и крутой лестнице… Эффект был потрясающий…
— Страшно было ходить…

И таким образом, в запуски, как Добчинский и Бобчинский, рассказывали они мне всевозможные подробности о тюрьме, о великих герцогах, о Лоренцо Лоренцини*, которого Франческо Медичи запер в эту тюрьму за то, что он переносил любовные записочки от своего брата к его жене. Лоренцо Лоренцини просидел в этой тюрьме, прикованный на цепь, как собака, слишком 11 лет, протёр своими ногами дорожку на каменном полу, и с горя сочинил трактат о конических сечениях, которого рукопись и теперь ещё хранится во Флоренции, в мальябеньянской библиотеке**. Тюрьма Лоренцини, маленькая, круглая и совершенно тёмная, занимает самый центр башни. По обеим её сторонам два низенькие, узкие, сырые корридоры, извивающиеся дугами по обеим её сторонам; коридоры, которые называют тюрьмами двух сестёр. А, так вот она наконец, желаемая —
[* Лоренцо Лоренцини (Lorenzo Lorenzini; 1652-1721) — флорентийский математик, арестованный по приказу Великого герцога Тосканского Козимо III (не Франческо, как у автора) и осуждённый на 20-летнее тюремное заключение (провёл в тюрьме 15 лет). Суть обвинения хранилась в секрете, но как полагают историки, суровая мера была применена из-за его содействия переписке принца Фердинанда Медичи, сына Великого герцога, с его матерью, Маргаритой-Луизой Орлеанской, жившей в разъезде с мужем в Париже: Козимо подозревал, что его сын, с помощью матери, намеревается отнять у отца трон]
[** Библиотека, основанная флорентийским библиофилом Антонио Мальябеки (Magliabechi; 1633-1714). В настоящее время входит в состав Национальной библиотеки Флоренции]

Легенда о двух сёстрах

Легенду эту рассказал мне не чичероне… Он даже уверял меня, что и тут легенды никакой нет, что тюрьмы называются вовсе не двух сестёр, а две сестры, и что называются они так, потому что совершенно похожи одна на другую… Это был сущий вздор, и я прямо из крепости пошёл в кофейную… После нескольких стаканов крепкого пунша, я рассказал сам синьору Калаи легенду о Вельтриции и Патриции. «Ведь это легенда о двух сёстрах?» спросил я его в заключение. Молчание — знак согласия. А синьор Калаи отвечал молчанием: он спал глубоким сном, склоня на собственное своё плечо свою лысую голову…

Недалеко за городом находится городок смерти — la Necropoli, место, в котором рыскают обыкновенно англичане и разрывают на нём всю землю, в надежде докопаться до чего-нибудь очень хорошего. До сих пор ещё это им неудалось, но тем более остаётся надежды на будущее…