Жить в палаццо, без «науки» — это что-то невероятно скучное, à la Пиргонт Морган
Приятно посмотреться в зеркало, которое отражало лик какого-нибудь Cosimo [Medici] (эти зеркала в живописи прелесть)
S. Annunziata. Попорченная фреска Alessio Baldovinetti всё же очень любопытна, пейзаж такой далёкий (как на картине P[iero] d[ella] F[rancesca] в Uffizi’ях), фигуры людей и животных эффек[т]но силуэты. Здесь Baldovinetti совсем другой, чем на картинах в Академии
Museo archeologico (о цели посещения напишу после)
Casa Buonarotti* Giorgione (?), конечно, с его духом, но картина не поражает и по <нрзб.> хорошо, но не лучше Тициана. Мужские лица, конечно, Giorgione, фиолетовая одежда бородатого несколько напоминает берлинский портрет./
[* Дом Буонаротти — музей и кафе при нём во Флоренции]
Битва кентавров М[икель] А[нджело] превосходна, это не спокойствие Донателло. Её бы нужно сделать в большем масштабе
<…>
До чего дошло моё внутреннее раздвоение, видно из этих записей. И сегодня я могу писать на 2 совершенно разных голоса, что и принуждён делать. Мои сегодняшние vol d`oiseau [птичьи полёты] весьма пёстры. S. Maria Novella с хорошим, но что ж из этого, образом Богоматери, любопытными фресками Гирляндайо и чудной Испанской капеллой. Затем палаццо Риккарди с фресками Гоццоли, искусными, прекрасными и чисто «флорентинскими». Это та же Флоренция, что и у Боттичелли; у того только символ и дух, а здесь so zu sagen [так сказать] фотография и притом прелестная. Написана эта фреска, кажется, в воспоминание о флорентинской унии, на ней и царь и патриарх греческие. Русские молодцы, что на эту самую унию плюнули: получился бы Missgeburt [Урод] и только. Попал я потом в SS. Annunziata и, заразившись Р[iero] d[ella] F[rancesca] и B[aldovinetti], заставил себе понравиться фреску «Adorazione dei pastori» [«Поклонение волхвов»] Al. Baldovinetti. Далее влекомый эстетическим роком, а также Moeller van den Bruck`ом, посетил Археологический Музей. Sehr geehrt Herr [многоуважаемый господин] и прощелыга начинает и заканчивает свою толстую книжицу этрусками: тут, де, α и ω. Пантеон и Рафаэль — это, по его мнению, наследники этрусков. После обожания греков, римлян, ренессанса, кватрочентистов, Guido Reni etc. мы (т.е. он) должны вернуться к этрускам. Музей сей, как полагается археологическому музею — колоссален и всё зависит от точки зрения, можно на него смотреть как на собрание мусора и булыжников или как на нечто в высокой степени почтенное <…>
Какую, собственно, цель имеют музеи археологические? Единственную: доставлять науке материал для построения системы. Et non plus ultra. Поэтому самому арх[еологическому] музею следовало бы семью печатями запечатать от «публики» немок, англичанок и меня. Эти персоны идут в музеи, чтобы кое-что-нибудь узнать по истории
Дураки! Вместо того чтобы смотреть здание (цель), смотрят кирпичи, или осколки их, не понимая, что из них выйдет, да и кирпичи-то не имея времени осмотреть. Тут прямо вопрос санитарно-педагогический, нужно беречь здоровье немок etc. Изучать историю в музее то же, что изучать физику без книги, ничего не зная, по груде градусников, весов, спектроскопов etc. Дико, но факт. С картинными галереями не совсем так (иногда они только история — тогда, конечно, то же, что и с археологией). Вообще говоря, они Schmucksache[n] [драгоценности], цель их доставлять уму и глазу наслаждение и поучение, цель т.е. «гастрономическая». Картина, как пища, всем доступна. Но аналогия с пищей идёт дальше. Посещение музея — не обед, а длительная дегустация, притом иногда, как у Питти, вещей самых разнородных [-] от патоки (Гвидо Рени и А. дель Sarto) до горчицы. Получается рвота et non plus ultra. Для галереи, как и для хорошего обеда, нужно следующее: аппетит и ограниченность. Обыкновенно ни того, ни другого не бывает. Обед в плохой ресторации приятнее посещения Питти