Великолепна Bella di Tiziano*, хотя тициановского в портрете мало
[* Красавица кисти Тициана]
Le tre età dell`uomo* (uti Lotto) почти Giorgione, чисто джорджоновская тихая музыка красок и групп. Слова — здесь полуслова; движения — полудвижения. Великолепны и лица
[* Три возраста человека]
А вот и он — истинный. Credo, что это Giorgione. Все трое молчат и говорят сразу <нрзб.> это, право, quasi una fantasia в жизни. That is the question*, чем эта карт[ина] отличается от Guido Reni. / Все Рубенсы и Рембранты рядом с концертом [как] граммофон и настоящий голос / Структура <нрзб.> лица та же, что у дрезд[енской] Венеры /
[* Вот в чём вопрос (цитата из «Гамлета»)]
В больш[инстве] случаев вкусы мои в Palazzo Pitti не изменились, те же фавориты, Рафаэль, Giorgione, van Dyck
Первый раз заметил La bella Simonetta (sc[ritto] di Bot[t]icelli)*. Вот они откуда, декадентские барышни-то (надо купить фотографию — любопытно!)
[* Прекрасную Симонетту (писано Боттичелли)]
Piero del Pollaiolo? S. Girolamo 5+
Tiziano Ritratto di Aretino — силён, но грязен (пожалуй, только интересен) превосходен, но не похож на Тици[анов] Ritr[atto] di Tommaso Mosti
Понимаю прелесть портретов Bronzino (Ritr[atto] dell`ingegnere L. Martini etc.) — это действ[ительно] портреты, а не картины, которые всё ж-таки не потеряли всех плюсов картины
Perugino (219) — почти Рафаэль
<…>
Сад Bоboli
В этой роще благовонной
Мирты, лавры, кипарисы,
Аполлоны и Венеры,
Геркулесы, Адониссы,
Тишина и плеск фонтана
Синева небес немая
Всё восторгом обнимая
Гимн поют во славу Пана
Вот он вьяве — Элизиум, царство мира, покоя, far niente, отсутствия желаний, и я вполне искренно повторяю, что писал зимой:
Пусть в Элизиум священный
Опущусь ещё при жизни
И в Италии нетленной
Позабуду об отчизне
Здесь можно забыть всё и примириться со всем
Молчание и радость тишины
Я вас узнал и счастьем покорённый
Теперь стою коленопреклонённый
Перед святилищем таинственной страны
Время до 3-х часов провёл я сегодня превосходно, утром зашёл в S.Trinita и S. Spirito, две церкви, между которыми лежит вся культура Флоренции от неизв[естных] архитекторов ХI-ХII веков до Брунелесски и от Джотто до Гирляндайо и Ботичелли. Есть две Флоренции: Флоренция Данте, Баттистеро, Palazzo Vecchio, Giotto etc. — Флоренция жёсткая и строгая — это не наивно-окаменелая Сьена и не просто окаменелая Verona, это Флоренция твёрдая, но и прекрасная, как алмаз. Вторая Флоренция — Ботичелли, Гирляндайо, Буонаротти (?) Липпи и Беато Анжелико, Флоренция кватроченто. Есть и Флоренция переходная, Флоренция Брунелесски
И все эти три Флоренции прекрасны, во всех них есть грация, не думаю, чтобы во Флоренции была вечная красота Пантеона, Афинской школы и S. Pietro. Как всё грациозное, Флоренция не совсем классична
После церквей я попал в королевские комнаты палаццо Pitti. Комнаты, конечно, красивы, но им очень далеко до Версаля и Зимнего дворца, больше украшений — чем архитектуры. В комнатах очень интересна коллекция портретов Медичисов Зуsterman`а* (между прочим, любоп[ытный] материал для учения о наследственности). Поражающе великолепны портреты Тициана и Тинторетто (?). Из трёх Боттичелли хороша только Паллада. Наконец-то я её увидал! Картина несколько странная для Ботичелли, слишком строг рисунок и краски, в Москве в м[узее] Ал[ександра] III есть копия (как помнится, хорошая) этой картины. Затем пошёл в галерею, о ней я уже записал, что надо. Общий её дух совершенно не флорентийский. Рафаэль, Анд[реа] дель Sarto, Тициан, Ван Дейк, Венецианцы — вот её ядро. В ней много выше всяких мер (концерт с <нрзб.> Дони) — но это не Флоренция. Флоренцию буду искать в церквах, Уффициях, Академии и пр. После галереи час провёл в элизийских садах Boboli. Это гармония статуй, кипарисов, <нрзб.> и тишины прямо божественна. В саду я прямо в пафос вошёл и готов был целовать Землю и небо (если бы только можно). Испарилось всё, моя внутренняя борьба, всякие нелепо печальные мысли; из сада, конечно, пошёл обедать и обедом остался доволен. С моим небольшим знанием итал[ьянского] языка я чувствую себя почти как дома и держусь, как итальянец. Итак, Флоренция — прекрасна. Когда ходишь по террасе Питти и смотришь на купол, седые дома и крыши, кипарисы, Фьезоле и небо, почти примиряешься с «археологическими» наклонностями и пр., о чём, впрочем, речь впереди
[* Так у Вавилова, т.е. речь идёт о портретах членов семьи Медичи кисти Сустерманса]