Крышка Cassone nuziale [Свадебного ларя] только интересна, к[ое]-к[акие] интересны фрески в Скифаноя* и Palazzo Comunale в Сьене. Это «грациозная» Флоренция quattrocento. Все движения здесь мягки и стройны, как лилии
[* Скифаноя (прочитано по смыслу) — дворец в Ферраре, известный своими фресками, признанными самым значительным нерелигиозным циклом эпохи Возрождения]
Смотрю на византийце[в] и одобряю православн[ые], наши новог[ородские] иконы и Беато, вот православие и католицизм
Herr M[öller] v[an] d[en] B[ruck] пишет, что Cimabue импрессионист, а Дж[орджоне] стилист. Heu mihi [Горе мне], но по картинам галереи можно сказать разве только обратное. Cimabue — стильнее, византийнее
La Deposizione [Снятие с креста] Beato свежо и ярко до неприличия (но прекрасно)
Fra Bartolommeo флорентийский Франчиа — Guido
Роскошен, с тонами Джордоне, некий Lorenzo Lippi Firenze (1600-1662). Для меня совершенно нов, но, право же, Giacobbe al pozzo [Яков у колодца] — картина первоклассная. Тут кроме Джорджоне — краски Vermeer’a (правда, есть un poco [немного] di Guido Reni)
А галерею я помню прекрасно, этого самого L. Lippi имя забыл — но тона помнил
Scuola del Verrochio: I tre arcangeli e Tobbis [Школа Верроккьо: Три архангела и Товий] прелестно, чудная перспектива пейзажа, грациозные фигуры и флорентийские фиолетово-голубые тона. Ангел в Крещении Вероккьо отличен, но в раж не приводит — хотя это, пожалуй, действительно Леонардо
В картине Signorelli (164) La vergine con fi glio [Мадонна с сыном] интересен архангел с <нрзб.> своею мощью и крепостью [возможное прочтение]
Пожалуй, правда «La Primavera» полно[е] олицетворение «грациозной, манящей Флоренции». Это то же настроение, что Флоренция при закате с S. Miniato. Здесь dolce far niente, элегия и безрезультатность. От этой картины надо бежать — она-то и есть тот эстетизм, который большой враг мой
В картине надо [о]трезать всю правую часть, безобразную по сложности (кроме амура). Тогда настоящее «небытие»
Галерея прелестна тем, что в ней только Флоренция, и как хорошо, что Primavera — здесь /
Мне в голову пришло довольно странное решение идти после обеда в Uffiziй, где теперь и нахожусь
Прежде всего Венеция: как она пышна и солидна. Интерес[ен] портрет Moroni (ignoto) [Морони (неизвестный)] (629), какой-то пиит или учёный с выразительным презрительным лицом. Опять Тинт[оретто], которого не отличишь от Веронеза (Sacrifizio d’Abramo [Жертвоприношение Авраама]). Зато на противоположной стороне прямо первоклассный по краскам Веронезе (Martirio di S. Giustina [Муки св. Джустино]) <…>
Bellini (Sacra Conversazione [Мадонна с младенцем на троне в окружении святых]) совсем Giorgione — разницы нет, кроме некоторого большего эффекта красок у G[iorgione] / Конечно, Giorgione выше, но, пожалуй, это средний Giorgione / Сюжет совсем загадочен (об этом у Муратова написано). Почему Mantegna рядом с венецианцами, не знаю, но M[öller] v[an] d[en] B[ruck] пишет верно, что плохих Mantegna нет — а этот превосходен. А всё-таки всё здесь в зале только картины, кроме Giorgioneck «Muse fanciullo» [«Муза-дитя»]. Это серьёзно, как музыка Баха
Прелестно-роскошны старые знакомые Тициан, Tiepolo, Guardi
<…>
Habe die Ehre sich zu gratulieren mein alter Freund L[e]onardo, dessen Abklünge selbst in meinen Zimmer in Moskau sind [Имею честь поздравить себя с тем, что в моей комнате в Москве есть копия самого моего старого друга Леонардо]
Леонардо как живописец совсем не эффект[ен], он только вне всякого упрёка. Но сколько мысли и напряжения в каждом движении. Его я люблю, и моим вечным идеалом он останется. Как интересно каждое лицо и как не живописно. Вот и ещё флорентийский Леонардо, так мало с прочим совмещающийся. А картина эта (L’adorazione dei Magi [Поклонение волхвов]) тем и хороша — что мало картина, рисунок и мысль (схема)