Ровным пламенем горела медная лампада, привешенная над гладкою наклонною доскою уютного письменного поставца из точёного дерева, со многими выдвижными ящиками и отделениями для бумаги, чернил, перьев. Форма лампады изображала тритона, обнявшегося с океанидой, ибо, во всех мелочах будничной жизни, мессэр Аголанти любил подражание изящным древним образцам. На драгоценном пергаменте старинного Тимея, нежном, как шёлк, твёрдом, как слоновая кость, светилось золото миньятюр, изображавших пляску голых амуров или ангелов, с гирляндами райских цветов
Мессэр Франческо только что начал разбирать с теологической точки зрения учение о метампсихозе или переселении душ, при чём остроумно пошутил над пифагорейцами, которые, как известно, не едят бобов, утверждая, что в них заключены души предков, — когда послышался слабый стук в дверь. Он нахмурил брови, ибо не выносил шума во время работы и выбирал для занятий самые тихие ночные часы, чтобы ему никто не мешал
Тем не менее подошёл к слуховому окну, открыл его, выглянул на улицу и в бледном лунном сумраке увидел мёртвую Джиневру, окутанную могильным саваном
В то же мгновение, забыв Платона и Аристотеля, мессэр Франческо захлопнул окно так поспешно, что Джиневра не успела молвить слова, стал шептать Ave Maria и креститься в суеверном ужасе, как Ненчия
Впрочем, скоро пришёл он в себя, устыдился собственного малодушия и вспомнил то, что говорят александрийские неоплатоники Прокл и Порфирий о явлениях мертвецов, — а именно, что демоны, существа породы средней и двойственной, живущие между землёй и небом, иногда с целью доброю, чтобы пророчествовать, иногда злою, чтобы устрашать людей, облекаются в прозрачные тела, имеющие сходство с кем либо из умерших, и образованные, по мнению одних, из влажной стихии воздуха, сгущённого холодом, по мнению других, из той огненной, бесцветной и прозрачной материи, из которой состоят и низшие растительные души, как разумных, так и неразумных тварей, живущих на земле. Вспомнив всё это и объяснив себе то, чего сперва так испугался, логическими и естественными доводами, мессэр Франческо окончательно успокоился, снова открыл окно и произнёс твёрдым голосом:
— Кто-бы ты ни был, дух земной или небесный, — сокройся, удались туда, откуда пришёл, ибо напрасно ты хочешь устрашить того, чей разум просвещён светом высшей философии. Ты можешь обмануть телесные, но не духовные очи мои. Отойди-же с миром под своды Аида, — мёртвая ступай к мёртвым
И он закрыл окно на этот раз с тем, чтобы более не открывать его, хотя-бы стучались целые легионы жалобных призраков
А Джиневра пошла далее, и так как была недалеко от Старого Рынка, скоро увидала дом своей матери
Мона Урсула стояла на коленях перед Распятьем, и рядом с ней был суровый монах фра Джьякомо, с бледным лицом, измождённым постами. Она подняла к нему взоры, полные ужаса
— Что мне делать, отец мой? Помогите. Нет в моей душе покорности, нет молитвы. Мне кажется, что Бог отступился от меня, и душа моя обречена на погибель.
— Покорись, покорись Богу во всём, до конца, — убеждал её монах, — не ропщи, смири голос буйной плоти, ибо чрезмерная любовь твоя к дочери — от плоти, а не от духа. Скорби не о том, что она умерла телесною смертью, а лишь о том, что предстала на суд Всевышнего без покаяния, великою грешницей