Дмитрий Сергеевич Мережковский. Святой Cатир. Флорентинская легенда. Из А. Франса

Но, увидев, что он отталкивает её с отвращением, сказала:
— Дитя моё, ты презираешь меня, потому что веки мои красны, ноздри мои изъедены острым, зловонным дыханием, и в дёснах моих остался единственный зуб, чёрный и громадный. Правда, что такова ныне — Нэера твоя. Но если ты только полюбишь меня, я сделаюсь тобою и для тебя снова тем, чем была в золотые дни Сатурна, когда юность моя цвела в цветущей юности мира. О, мой отрок, мой бог, ведь это любовь делает прекрасным всё. Чтобы возвратить мне красоту, тебе нужно только немного храбрости. Ну-же, Мино, будь смелее!

При этих словах, сопровождаемых движениями, Фра Мино, объятый ужасом и омерзением, ослабел и соскользнул с постели на каменный пол своей кельи. И между тем, как монах падал, ему показалось, что он видит сквозь веки, уже полураскрытые, нимфу совершенной прелести, голое тело которой обливало его, как пролитое молоко

Мино проснулся при ярком свете дня, совершенно разбитый падением. Листы пергамента, которые он исписал ночью, покрывали аналой. Он перечёл их, сложил, запечатал собственной печатью, спрятал под одежду и, не заботясь об угрозах, дважды повторённых ведьмами, отнёс эти разоблачения владыке епископу, дворец которого высоко подымал зубцы свои посредине города. Он застал его в большой зале, в то время, как владыка надевал шпоры, окружённый ландскнехтами. Ибо первосвященник вёл войну с гибеллинами Флоренции. Епископ спросил монаха, за какою надобностью он пришёл, и когда узнал, то пригласил тотчас-же прочесть ему донесение. Фра Мино повиновался. Владыко-епископ выслушал чтение до конца. Что касается до призраков, то он не имел об этом предмете особенно точных сведений, но был исполнен пламенною ревностью к величью церкви. Не медля ни одного дня, несмотря на военные заботы, поручил он двенадцати знаменитым докторам теологии и канонического права исследовать дело, чтобы они поскорее дали своё заключение. По зрелом размышлении, допросив неоднократно Фра Мино, доктора пришли к тому выводу, что должно открыть гробницу св. Сатира в часовне св. Михаила и произнести над нею самые сильные очистительные заклятия. Относительно догматических вопросов, поднятых Фра Мино, они не пришли к определённому заключению, склоняясь, однако, к тому, что доказательства францисканца слишком смелы, легкомысленны и необычайны

Согласно с решением докторов и по изволению владыки-епископа, гробница св. Сатира была открыта. В ней нашли горсть пепла, которую священники обрызгали святою водою. И тогда из могилы поднялся белый пар, и в нём послышались тихие стоны

Ночью, после совершения этого обряда, Фра Мино приснилось, что ведьмы, наклонившись над его ложем, вырывают ему сердце. Он встал на рассвете, мучимый острою болью и пожираемый жаждой. Дотащился до монастырского колодца, в котором пили голуби. Но только что омочил губы в воде, наполнявшей углубление по краям колодца, как почувствовал, что сердце у него в груди распухло, подобно губке, и прошептав: «Господи!», пал бездыханным
 
 
 
 
 
{Любовь сильнее смерти. Книгоиздательство «Скорпион». Москва. MCMII (комментарии в [] — по четвёртому тому собрания сочинений 1990 года издания (М., «Правда»; составление и общая редакция О.Н. Михайлова, редактор тома Е.Н. Любимова); ряд опечаток и/или неточностей исправлен по другим дореволюционным изданиям)}