Лев Ильич Мечников. Политическая литература Италии {период независимости}

Новую эру итальянской политической литературы открывает трактат св. Фомы «de Regimine principum» [о правлении государей {e.n.}], которого две последние книги написаны его учеником Птоломеем Лукским (1240 г.). Легко убедиться, что стимул, побуждающий к политическому творчеству аквинского епископа*, остаётся тот-же, что и у анонима «Oculus Pastoralis», т.е. стремление обуздать анархию общин, искусственным путём создать сильную власть, которая положила-бы предел итальянской неурядице. Только на этот раз под рукою у итальянского консерватизма оказываются более пригодные матерьялы для этой цели, и ему нет уже надобности теряться в мелочах и хитросплетениях. Как и все публицисты этого республиканского периода итальянской истории, св. Фома «советует обратиться к монархии, потому что она не допускает смут и неурядиц. Конечно, скипетр может попасть в руки тирана, но это неизбежное зло всех правительств. По крайней мере, сила, даже грубая, даёт внутренний мир — необходимое условие жизни». Unum porro est necessarium* — таков, начиная с св. Фомы Аквинского, девиз всей итальянской политической литературы. Гвельфы и гибелины, — светские и духовные, паписты, империалисты и роялисты, отчасти даже классики с Петраркою — только повторяют то, что говорит аквинский епископ о необходимости всесветной монархии. Сильный своим классическим образованием, вдохновляемый непримиримою ненавистью к республиканской действительности, св. Фома поднимается действительно на такую высоту красноречия, отвлечения и обобщения, которая заставила прозвать его христианским Аристотелем. Для него «республики, собственно говоря, даже и не существуют; это исключения, редкие оазисы, затерянные в пустыне истории; переходные формы, иногда даруемые божиею милостью некоторым нарочито боголюбивым народам».*** — Замечательна схоластическая ловкость, с которою он устраняет пример римской республики, очевидно, неподтверждающий его основное положение о проклятии, тяготеющем над республиканским началом в истории. Он старается показать, что республиканизм Рима как-бы только номинальный, что Рим и в республиканские времена играет роль монархии, получившей свыше призвание соединить все народы под одною верховною властью. Как только эта задача покончена победоносными войсками республики, монархия тотчас-же вступает в свои законные права и вскоре спаситель, которого св. Фома уподобляет афинскому Кодру****, открывает для неё новую эру. С этих пор, по мнению автора «de Regimine», весь дальнейший прогресс человечества и христианства сводится к вопросу об учреждении всемирной духовной монархии, которая из Рима должна охватить собою весь цивилизованный мир
[* Фома Аквинский не был епископом {e.n.}]
[**«Одно только нужно» (лат.) (Лк 10: 40); устар. «Единое на потребу» — так называется и статья Л.Н. Толстого, где он говорит и о Макиавелли, но как о разоблачителе государства. — Прим. М. Юсима {e.n.}]
[*** Ibid]
[**** согласно древнегреческой мифологии, Кодр — последний царь Аттики, пожертвовавший собой ради спасения своего государства {e.n.}]

Судя по тому единодушию, с которым политические писатели Италии всех школ и сект повторяют и варьируют на все возможные лады любимую тему св. Фомы — о неоценённых преимуществах монархии над республикою, можно смело сказать, что вольность федеративных итальянских общин не дожила-бы до XVI-го столетия, если-бы политическая жизнь страны действительно сообразовалась с одними только выводами и измышлениями, до которых додумываются лучшие люди своего времени. Эта муниципально-федеративная вольность Италии втечении почти четырёх веков находится в постоянной борьбе с осаждающею её силою политического единства и стремления городов воздвигнуть на её развалинах центральную власть. В самом деле, недостаточно ещё прийдти к сознанию, что «Unum porro est necessarium» для того, чтобы и в самом деле установить монархический покой и благочиние на месте мятежной анархии коммун. По меньшей мере, надо ещё условиться и на счёт того, какою должна быть эта желанная монархия; а на этот счёт политическая литература Италии является столь-же противоречивою и разнохарактерною, как и самая итальянская жизнь. Св. Фома, верный своему церковному сану, стремится к теократическому господству. Его монарх должен быть вовсе чужд страстей и треволнений земных, не знать ни славы, ни богатств, ни честолюбия; он должен быть больше, чем наместником — воплощением Бога на земле. Гвельфский епископ создаёт не политическую теорию, а целый религиозно-демократический культ, который, говорит он, уже властвовал над народами в лице Константина, властвовал над царями в лице Льва III-го, поставившего Карла Великого своим наместником; в лице Иоанна XII-го, уничтожившего наследственность императорской власти. Остаётся сделать ещё один шаг: — уничтожить и избирательную империю; тогда глава католической церкви станет действительным воплощением земного Бога, которого власть нигде не встретит предела…