Лев Ильич Мечников о художественной части всемирной итальянской выставки во Флоренции

Между тосканскими художниками, выставившими в этом году свои произведения, нет ни одного молодого дарования, которое, созревши и развившись, могло бы стать на ряду с Усси. Все картины этой школы отличаются очень строгим изучением и оконченностью; многие из них очень хороши, но невольно чувствуется, что это уже последнее слово; художник может удержаться на той же высоте, но он уже но пойдёт далее

Французы уверены, что пластические искусства изменили своему отечеству, Италии, и покорные общему движению века, эмигрировали в Париж. Они так твёрдо убеждены в этом, что и другие поверили им тут же на слово. Я не стану отрицать достоинство французских живописцев; но смело могу уверить и их и каждого, что искусство в Италии живёт не только в музеях и пинакотеках, — оно здесь перешло в жизнь, а потому и не умрёт никогда, пока в Италии будут холст и краски. На нём лежат предания старых веков, хотя порой они и давят его; но ведь искусство, красота, гармония, жизнь, никогда не умрут и никогда не состареются. Если в Венеции искусство, как нежный цветок, боится распуститься, чтобы не попасть под тяжёлый каблук тирольского егеря, если Болонья со времён Караваджио более славится колбасами чем картинами, то не в них ведь вся Италия: есть Тоскана, где оно гордо и свободно поднимало голову в тяжёлые годы владычества австрийских гренадер, есть Неаполь, где оно ловко пряталось в чердаках квартала dei studj, пока наконец ему не открылся свободный выход на свет Божий

Тосканская, или правильнее флорентинская, школа живописи самая древняя из существующих в настоящее время италиянских школ. Она одна может-быть изо всех шла не перерываясь со времени возрождения. Микель-Анджело Буонарроти умел сделать во Флоренции живопись делом государственным. Герцоги покровительствовали художникам, всегда с одинаковым стремлением подражать Лаврентию Медичи, надеясь, что одним этим святым покровительством они станут на ряду с этим уважаемым соотечественниками, хотя и развратным монархом

Медичи оставили Флоренции великолепные картинные галлереи, доступ в которые очень лёгок всем и каждому. На площадях и улицах встречаются повсюду знаменитые произведения искусств; во многих семействах сохранились предания о жизни художников в давноминувшие века; всё это вместе развивает эстетический вкус во всех классах городского народонаселения, внушает молодым людям горячую привязанность к искусству, в котором они видят славу своей родины и средство выйдти из ничтожного положения, для того чтобы стать, может-быть, на ряду с великими деятелями флорентинской независимости, народными героями. Множество общественных и частных рисовальных школ и художнических студий облегчают им исполнение их планов

Флорентинскую школу обвиняют в том, что она слишком твёрдо придерживается преданий старых времён и мало поддаётся влиянию современного духа. Не говоря уже о дарованиях средней руки, которые, поставив себе кумиром кого-либо из знаменитых живописцев эпохи возрождения, слепо подражают ему и не имеют ни глаз, ни ушей ко всему остальному, даже лучшие здешние художники отличаются слишком сериозным, научным направлением, напоминающим Микель-Анджело

Эти недостатки очень замечаются в лучшей из выставленных флорентинскими художниками (Усси художник всемирный, и о нём здесь не может быть речи) картине «Сцена из истории инквизиции», молодого ещё художника Гвичьоли

Строгость рисунка, глубокое понимание ракурсов и светотени, оконченность работы, делают её произведением весьма замечательным. Но несмотря на все эти неоспоримые достоинства, в ней есть что-то сухое, бесцветное, производящее весьма неприятное впечатление, какая-то неживописная грубость форм, несмотря на маленькие размеры. Картина эта — не мёртвое, холодное произведение признанной бездарности: в ней есть жизнь, но жизнь какая-то тяжёлая, не возбуждающая участия