Сюжет, выбранный Усси — одно из событий, очень часто повторявшихся в истории Флоренции в средние века, и характеризующих жизнь италиянских общин того времени
Когда вся Европа начинала новую жизнь и стремилась к внешнему могуществу, Италия раздробленная на мелкие республики добивалась внутреннего гражданского развития, жизни личной, которая очень резко противоречила жизни всех остальных европейских государств. Те сознательно вырабатывали принцип абсолютизма, неограниченной монархии, который один мог доставить им возможность окрепнуть и добиться предположенной цели; Италия развивала городскую общину, municipio, сосредоточивала в ней всю политическую и административную власть. Первою формой этого общинного правления было владычество оптиматов, аристократических семейств. Община народная появилась уже позднее, и с самого начала своего существования вступила в открытую борьбу с олигархическою общиной. Та уступила не разом и, потеряв наконец надежду взять силою, принялась за хитрость. То одна, то другая из олигархических фамилий принимали под отеческую свою опеку доверчивый народ и прямым, или косвенным образом прибирали власть в свои руки, из трибунов народных становились тиранами, деспотами, пока народ не выходил из терпения и не свергал ненавистного ига, чаще всего для того только чтобы снова подпасть под другое. Медичи, прочнее всех других забравшие Флоренцию в свои руки, были изгоняемы оттуда шесть раз, пока наконец незаконный сын папы Климента, Александр Медичи, с помощью императорских и папских войск, не взял её с бою после долговременной осады, и не сломал окончательно её вольную муниципальную конституцию
Изгнания эти — подвиги пробуждения народного — представляют целый ряд весьма выгодных для исторического живописца сюжетов, тем более ещё, что совершались они не грубою материяльною силой, а геройским увлечением или всей массы, или отдельных личностей
Усси выбрал первое по времени изгнание Готье де-Бриена, герцога Афинского. Я предполагаю, что читателям достаточно известны своевольные и коварные подвиги этого пришельца, успевшего сперва льстивыми обещаниями обмануть народ и приобрести его доверие, потом довести его до отчаяния, и наконец до полного сознания собственного достоинства и силы. Народ однакоже не стал вымещать на особе утеснителя свои страдания и угнетения
Бледный, расстроенный герцог сидит в торжественной одежде в зале Palazzo Vecchio у стола, на котором лежит не подписанный ещё им акт его отречения. Перо дрожит в его руке; смущённые взоры блуждают по сторонам. Ему жаль, одним почерком пера, уничтожить плод стольких лет тяжёлого труда, чёрных дел и козней. Перед ним молчаливые, спокойные как судьи, но грозные своим спокойствием депутаты от тех граждан, которыми так недавно ещё играл он и которых подчинял всем причудливостям своего буйного нрава
«Зачем в них это холодное, строгое спокойствие?» лепечут посиневшие его губы: «будь это шумный порыв энтузиазма — была бы надежда»
Но павшему тирану нет больше надежды! Он уже не смотрит на позеленевшее, искажённое самым отвратительным страхом лисье лицо своего секретаря. В благополучные для них обоих дни праздников и угнетений, изворотливый ум паразита находил тмы хитросплетений, которыми упрочивалось их жадное владычество; но во дни гнева и бури, конечно не его ехидная душа удержится в тощем теле: эта кровавая игра не по секретарскому характеру — тут проигрывается всё, а выиграть можно только удар камнем в голову. Один из герцогских кондотьеров — тощий изегрим*, позволивший себе по старой привычке какую-то вольность с взволновавшимся на площади народом, с окровавленною головой и без оружия, с яростью в сердце, торопит своего растерявшегося хозяина:
«Подписывай, герцог. Ты медлишь, а посмотри как там кипит это бешеное стадо. Нет, герцог, дали мы промах — не бараны они»
[* персонаж (волк) из поэмы Гёте «Рейнеке-лис»]
все примечания в [] — Михаила Григорьевича Талалая по изданию 2018 года