Проснулся он на рассвете, по многолетней привычке. Полежал немного на спине и всё вспомнил. Прокричал последний петух. «И Пётр трижды отрёкся, и это тоже было в Писании», подумал Дон Серафино. Он начал поспешно одеваться. Маргерита уже шумела внизу, затопляя печь и готовя харчи для него и работника. Священник встал на колени и долго молился c каким-то новым чувством. Он сошёл вниз, поздоровался c Maргеритой, смотревшей в сторону, стыдясь за вчерашнее. Потом прошёл на свой участок, находившийся как раз на разветвлении двух дорог«. Занималось тёплое и облачное весеннее утро, пели птицы, проснулся ветер и шевельнул листвой оливок; на деревьях лежала влажная дымка. Дон Серафино стоял в винограднике, где ещё торчали одни колья. Он смотрел на дорогу, поджидая заказанного вчера работника. «Зачем работник?» — вдруг подумал он. «Зачем сад, зачем виноградник, если всему конец. Вот они, последние времена, судилище живых и мёртвых». Ему стало жалко этой весны, этих птиц, этой смиренной и тихой земной жизни. Он наклонился и взял на ладонь немного красноватой земли, таившей в себе прах бытия и зерно Воскресения. «Отведи руку, повремени, Господи», молился он и вдруг насторожённо прислушался
Гудели моторы, беря крутой подъём от Буонконвенто. Вчерашние путешественники тронулись в путь. Дон Серафино стоял как вкопанный, машины почти поровнялись c ним и замедлили ход. Из дверец высовывались, жестикулировали, размахивали руками, тыкали пальцами. Как вчера, зрачки многих глаз, горящих жёлтых огнём и насмешливостью, были устремлены к нему. «В Рим? В Ром?» — A Roma?» спрашивали многие голоса, нетерпеливые перед разветвлением двух дорог. Дон Серафино решился и сделал в воздухе перед собой широкое крестное знамение
В это утро изрядный толчек землетрясения поколебал всю провинцию Сиены. Люди выбежали из жилищ, в домах образовались трещины. Колокольня Санто Анджело покосилась, сам собой зазвонил её колокол. Но церковь на разветвлении двух дорог не упала. На этом месте расселась земля, зияя одним из тех странных провалов, которые нередки в южной Тоскане. В воспоминание о чуде, провал отмечен деревянным крестом. Здесь исчез первый посланник преисподней, в своей дерзости посягнувший на Рим. Был ли он вместе c тем и последний? О том ничего не знают ни в Буонконвенто, ни в Лондоне, ни в Париже, ни в Риме
{Магические рассказы. Книгоиздательство «Возрождение» — «La Renaissance». 2, rue de Sèze, Paris (9). [1928]}