Так или иначе, вскоре пришло известие, что оффициальный и в то же время совершенно частным образом путешествующий посланник ада, князь Бельфегор, намерен посетить Лондон, Париж, Нью-Иорк, Берлин и Москву, заинтересованный в установлении экономических и культурных связей, а также готовый к обсуждению беспокоющей подземные сферы крайне усилившейся в последние годы иммиграции туда из Восточной Европы. В противоположность всем предположениям, князь Бельфегор вышел на поверхность земли сквозь кратер потухшего вулкана на одном из маленьких островов голландской Индии. Появление его на территории нейтрального государства было сейчас же оценено, как дипломатическая тонкость Ст. Джемсом, Quai d’Orsay и Wilhelm-strasse. Голландским купцам опять повезло: от этого дела пахло Библией и хорошими барышами
Князь Бельфегор, в сопровождении порядочной свиты, совершил переезд на комфортабельном пароходе Восточной Голландской компании. Любопытство пассажиров было сильно затронуто таинственностью и замкнутостью этикета, окружавшего высокого путешественника. Больше всего это было похоже на выезд в Европу какого нибудь владетельного индийского раджи. И тем не менее, первые журналисты, слетевшиеся в Роттердам интервьюировать странного гостя, были жестоко разочарованы в своих экзотических надеждах. В отеле их встретили и передали c рук на руки безупречно дрессированные секретари трёх ступеней. Затем их заставили дожидаться около получаса в приёмной занятых князем аппартаментов. Интервью было дано, наконец, c несколько азиатской небрежностью. Посланник принимал в шёлковом пёстром халате и во время разговора, продолжавшегося ровно двенадцать минут, старательно оттачивал пилкою ногти. Он произнёc несколько сладких учтивостей по адресу европейской и американской прессы и охотно распространялся о дорожных своих впечатлениях. Когда же кто то задал ему вопроc о политике, он остановил это решительным жестом. «Поговорим лучше о литературе», воскликнул он и, обратившись к французам, улыбнулся: «Что нового в Париже?» Корреспонденты принуждены были протелеграфировать в тот вечер редакциям, что князь Бельфегор был усердным читателем даже не Анатоля Франса, но Кокто
Наружность посланника ада, разумеется, прежде всего интересовала газетчиков и их читателей. Кое кто из более наивных конфреров, боясь в том сознаться, всё же втихомолку подумывал о рогах, о когтях, о хвосте и о раздвоенных копытах. Но где там! Повидимому, весь этот устарелый арсенал даже не был искусно припрятан, как прячут цивилизованные китайцы косу, но по просту давно сдан был в архив. Пытались осторожно заговорить о том лишь c самым низшим из секретарей, но тот сделал такое непонимающее лицо, что стало неловко его собеседникам
Наружность князя была элегантна: высокий рост, породистая худоба, чуть чуть сутулые плечи и очень характерная длинная голова c узким лбом и острым подбородком. Выдающийся нос c сильной горбинкой разделял круглые тёмные, мерцающие жёлтым огоньком глаза под сросшимися чёрными бровями. Линия скул была резко очерчена, плотно сжатый тонкий рот часто змеился саркастической усмешкой. О жарком климате свидетельствовала смуглота кожи. Князь Бельфегор не носил по дипломатической традиции ни бороды, ни усов, но, как признавался приближённый к нему парикмахер, ему приходилось по крайней мере четыре раза в день бороться c предательски быстрой растительностью. Портрет посланника был напечатан через два дня во всех газетах. В антисемитской печати немедленно появились соответствующие намёки, имевшие, впрочем, некоторое основание, ибо кто стал бы отрицать, что князь Бельфегор принадлежал всё-таки к библейской расе!