Всё это были, так сказать, дела приватные. Но князь Бельфегор сделался мрачен от переполнявших его забот, более общих. В тот же день к вечеру вызванный им секретарь застал его валяющимся на софе c выражением на лице разочарования. На полу подле него белела скомканная депеша особой важности. Посланник показал на неё пальцем. «Вот», сказал он, «прочтите». Он заговорил, не дожидаясь пока секретарь окончит чтение документа, переписанного на машинке со специально заказанным клинообразным шрифтом. «Они не понимают», вздохнул князь, «они не хотят понимать! Как можно работать в таких условиях? На каждом шагу встречаете вы недоверие, недомыслие, косность; вами хотят руководить оттуда, как маленьким чертёнком. Перед вами вываливают на самой дороге весь хлам изжитой идеологии, которую давно пора сдать в архив. Рим! Ватикан! Небо! Вселенная! Эти пустые слова ещё звучат в их ушах заманчивой музыкой. Я посылаю рапорт за рапортом, но кто их читает, спрашиваю я вас? Париж, Лондон, Берлин в наших руках, c Москвой, я уверен, мы сговоримся без всяких затруднений. Прекрасный результат: всё это, видите ли, ничто! Там предпочитают бряцать оружием, там чистят покрытые ржавчиной щиты и напяливают на себя дырявые латы. Там всё ещё мечтают о войне c небом, и это после того, как я доказал им, что небо теперь только физический факт!»
Князь Бельфегор вскочил c софы и прошёлся по комнате, секретарь почтительно слушал его. Посланник вновь полулёг, продолжая усталым голосом: «Им нужны жесты, одни только жесты, a не дела. И потом, кто им сказал, что я не подумал о Ватикане? Я осторожно нащупывал почву и должен сказать, что встретил к себе, во всяком случае, вполне серьёзное, вполне современное отношение!» Князь усмехнулся, умолк. «Но чего же они хотят?» — спросил секретарь c тревогой в голосе. «Очень просто», сказал Бельфегор уже более спокойным тоном. «Мы выезжаем в Рим». — «Штурмовать Церковь», прибавил он сквозь зубы, после некоторого молчания. «Мы совершаем величайшую бестактность, величайшую глупость, сопряжённую, не скрою от вас, c некоторым риском». Секретарь, оставаясь стоять неподвижно, заметно побледнел. Посланник взглянул на него и сразу развеселился. «Ах, мой милый», вскричал он, «в карьере diplomatus diaboli надо быть готовым ко всяким случайностям!»
Было объявлено оффициально, что князь Бельфегор выезжает в Сицилию, чтобы на месте ознакомиться c добыванием серы в Джирдженти, a также практически установить пропускную способность Этны и Стромболи для налаживающихся экономических сношений. Поездка совершалась самым современным и самым комфортабельным способом, в трёх великолепных автомобилях c моторами Rolls-Royce, специально работавшими на адском масле. Автомобили следовали один за да другим, в первом — князь Бельфегор c главным секретарём, во втором — остальной состав миссии, в третьем — техники и эксперты. Путешествие шло очень гладко. Лишь при переезде через Альпы обитатели преисподней испытали очень неприятное чувство, что, впрочем, легко объяснялось, как непривычкой к холодному горному климату, так и незнакомыми им условиями атмосферы. Один из молодых секретарей позволил себе неуместную шутку. Заметив, как тяжело дышал на перевале его шеф, он сказал потихоньку соседу: «На несколько километров мы ближе здесь к небу». Тот принял это всерьёз и поглядел на него c испугом
Путешественники почувствовали себя легче на ломбардской равнине. Bo время короткой остановки в Милане их чествовала делегация местной масонской ложи. На следующее утро путешествие продолжалось. C высот Пистойи показалась внизу Флоренция. Посланнику неожиданно пришла в голову новая мысль. Оставив своих спутников дожидаться его за Порта Романа, он, в совершенном одиночестве и строжайшем инкогнито, совершил беглый объезд флорентийских музеев. Вернулся он очень оживлённым, помолодевшим, как если бы совершил трудный спортивный подвиг. Глаза его блестели. Когда автомобили тронулись, первый секретарь посмотрел на него вопросительно. Посланник слегка ударил его по плечу и засмеялся почти торжествующе. «Всё видел», сказал он. «Чимабуэ, Джотто, Фра Анджелико, Уффици и Питти. Сан Марко и Сан Лоренцо». Секретарь подпрыгнул на мягком сиденье от понятного удивления. Князь Бельфегор расхохотался. «Да ведь это же всё музеи, поймите вы это», сказал он. — «Только музеи. Я так, впрочем, и думал»