Необходимо отметить, что мой доклад носит характер предварительный, так как очень многие вопросы, связанные с Альберти, мною ещё не обследованы, не затронуты они и в западноевропейской литературе
Исключительное значение Альберти определяется не только тем, что это первый трактат в серии возрожденческих трактатов об архитектуре, но и тем, что Альберти даёт первую эстетику архитектуры. В его лице соединяется архитектор-практик, философ и блестящий писатель. По содержанию своему трактат охватывает колоссальный диапазон тем, связанных с архитектурой. В дальнейшем трактаты об архитектуре пишутся либо архитекторами-практиками, либо философами. Нельзя сказать, что гениальные страницы Гегеля об архитектуре не имеют теоретического значения, но в них мы имеем дело прежде всего с философией, и архитектура только включается в общую систему. Альберти подходит к архитектуре как теоретик, практик и социолог, и в этом отношении трактат представляет для нас исключительный интерес. Но с самого начала я должен отвести, как недостаточно созревшие и ясные, вопросы об отношении между Альберти архитектором-практиком и Альберти архитектором-теоретиком, а также реальной связи его теории и его постройками
[Трактат Леоне-Баттиста Альберти об архитектуре (De re aedificatoria) интересен не только тем, что это первый трактат в серии аналогичных работ эпохи Возрождения, но и тем, что в лице автора трактата соединяются архитектор- практик, философ и блестящий писатель, и самый трактат охватывает колоссальный диапазон тем, связанных с архитектурой. Альберти подходит к архитектуре как практик, как теоретик, как историк и, наконец, как социолог.]
В художественной культуре XV века Альберти занимает промежуточное место между гуманизмом, с одной стороны, и художественной практикой — с другой. В XV веке сложились два определённых лагеря: с одной стороны, гуманисты, люди книжные по преимуществу, с другой — поколение, можно сказать, новой художественной интеллигенции. Это было поколение тех художников, выступавших в двадцатых-тридцатых годах во главе с Брунеллески и с самого начала резко ставших в оппозицию к гуманизму
Чем отличалась эта новая художественная интеллигенция? Флорентийские художники начала XV века являлись носителями новых идеалов Возрождения, представителями научности в подходе к искусству, представителями того познавательного пафоса, который типичен для художественной культуры Раннего Возрождения. Они одновременно были не только живописцами, архитекторами, скульпторами, ювелирами, но так или иначе, соприкасались с прикладной наукой. Живописцы писали трактаты по оптике, скульпторы изучали анатомию, архитекторы исследовали законы механики
Альберти пришёл к искусству от гуманизма. Он уже был доктором, окончил университет в Болонье, где посвятил себя церковному и римскому праву. К искусству он пришёл сравнительно поздно. Первые его трактаты, относящиеся к тридцатым годам, посвящены живописи и скульптуре. Хотя палаццо Руччелаи датируется именно этими годами, но, во всяком случае, более интенсивные занятия архитектурой, относятся к более позднему времени. Трактат об архитектуре — одно из самых поздних его произведений, его завещание
Как гуманист, он воспитан на платонизме, на античной философии и, повидимому, на Плотине, который не был переведён, но которого он мог знать по лекциям Фичино. В то же время он увлекался техникой и практикой. И другой дуализм: Альберти — представитель старой именитой флорентийской семьи, он представитель той народной партии, которая пострадала в конце XIV века во время аристократической реакции. Род Альберти был изгнан за пределы Флоренции, сам Альберти родился в изгнании и вернулся во Флоренцию в 1428 году, когда ему было 24 года. Некоторая ущемлённость в этом смысле в нём есть: он с самого начала посвятил себя науке как гуманист и как художник, он примкнул к новой художественной интеллигенции и тем самым оказался отщепенцем, чуть ли не деклассированным представителем своего класса. Недаром в замечательной анонимной биографии, которая, может быть, является автобиографией, с большой горечью подчёркиваются те гонения, которые ему приходилось испытывать от своих сородичей. Таким образом, Альберти, с одной стороны, представитель крупной буржуазии, и в его трактатах это сказывается очень ярко, а с другой стороны, он — отщепенец, и этим определяется его отношение к старому и новому, к наследию классики и к современности. Этим объясняется, между прочим, и его позиция в знаменитом споре между латынью и итальянским языком