[Альберти глубоко задумался над процессом художественного творчества именно с научной стороны.] Как Альберти смотрел на личность художника? В руках художников XV века лежало зарождение нового искусства и новой науки. Эта новая культура сосредотачивалась в тех академиях XV века, которые ещё не были официальными академиями XVI века, а вольными содружествами, сосредотачивались в мастерских и строительных попечительствах. Положение художника было в высшей степени ответственным, и поэтому в большинстве трактатов ставится вопрос о социальном месте художников. Леонардо ставит художника на большую высоту, когда требует независимого положения для живописи и включения её в число свободных искусств. Живописцы, как творцы новой науки, требовали себе признания потому, что они творили свою науку помимо университетов и школ. Такие же ноты сквозили и у Альберти. Хотя он сам — гуманист, прошёл школу и университет, но он тоже требует для художника определённой социальной позиции
В этом смысле характерны некоторые замечания у Альберти, носящие более трезвый характер, чем у Леонардо. Он говорит, что художник должен быть полным достоинства; должен выбирать покровителей знатных и богатых; когда у него просят совета, он должен внимательно смотреть, сможет ли заказчик осуществить и не исказить его замысел. Альберти ведь был преимущественно советчиком, консультантом в архитектуре. Прежде чем браться за постройку, архитектор должен долго обдумывать свой план. План — это здание в потенции, вплоть до красоты. Архитектор должен быть человеком образованным. Витрувий требует всезнайства от архитектора. Он должен знать и философию, и риторику, и медицину, — словом, должен включать в себя все науки. В этом пункте Альберти иронически относится к Витрувию. Нужно ли требовать от архитектора, чтобы он был настолько красноречив, чтобы на словах защищать свои проекты? Нечего требовать астрономии от архитектора, чтобы знать, что библиотеку надо ориентировать на север, а баню на юг. Он должен знать — математику и живопись — математику для утилитарной части постройки, живопись же была в то время центральной проблемой эстетики. К тому же Альберти вообще придаёт большое значение зрительному восприятию в архитектуре, он отмечает, что древние не отделывали те части здания, которые недоступны глазу зрителя
Трактат Альберти ценен и интересен не только как первая эстетика архитектуры, не только широтой и глубиной охватываемых им проблем и материала, но и тем, что это один из самых ярких документов реалистического направления в Ренессансе, того познавательного пафоса и того практического творческого отношения к наследию прошлого, которые нам особенно сродни в искусстве и художественной культуре XV века
<…>
Отвечая оппонентам*, А.Г. Габричевский указывает, что при сопоставлении Альберти с Витрувием нельзя сравнить продуманные определения Альберти с сумбурными категориями Витрувия. Альберти сыграл крупную роль и как математик, на что указывает и Ольшки; ошибка с рычагом для XV века значения не имеет — такие ляпсусы делал и Леонардо. Скепсис Альберти по отношению к Витрувию докладчик подчеркнул из-за распространённого мнения о полной зависимости Альберти от Витрувия. Сдержанность Альберти в отношении готики объясняется как его оппортунизмом, консервативной струёй его мышления, так и тем, что XV век решительно отошёл от готики
{* в заключительном слове после прений}
<…>
{стенограмма доклада в журнале «Академия архитектуры» (1934. № 1-2); название взято из опубликованной в том же году статьи, во многом повторяющей его текст, в журнале «Архитектура СССР» (№ 8); в [] помещён текст из статьи}