В своих трактатах он часто занимает явно консервативные позиции, он является идеологом и защитником старой буржуазной семьи. Но Альберти бòльшую часть своей жизни провёл, оторвавшись от старых флорентийских традиций, и в его политических взглядах появляются мотивы, которые уже предвещают маккиавелизм. Наряду с симпатией к старой флорентийской коммуне — мечта о большом национальном государстве, даже сверхнациональном, что уже типично для конца XV века и для тех кругов, представителем которых является Маккиавели
Именно благодаря тому, что он пришёл к искусству от гуманизма, что он подходит к искусству как учёный, он как теоретик стоит головой выше всех современных ему и позднейших теоретизирующих художников. В его трактате мы имеем дело с настоящим мыслителем, который не заимствует готовых положений. Альберти сам достаточно зрелый философ, чтобы строить свою философию архитектуры. Его теоретические рассуждения не философский придаток, как у Витрувия и многих других, и вместе с тем у него, как у художника-практика, философия архитектуры неразрывно связана с конкретными проблемами живого строительства
Далее Альберти, как человек политически зрелый, классово чуткий, чрезвычайно образованный в области социологии и политических вопросов, сумел тесно связать проблемы теории архитектуры с проблемами политики и социологии. Его другое основное крупное сочинение — это большой трактат о семье (Della familia), который во многих отношениях служит ключом к пониманию его архитектурной теории. Оба трактата должны быть рассматриваемы в теснейшей связи
Несколько слов об истории создания самого трактата. Первые сведения об этом относятся к 1452 году, когда Альберти находился в Риме, работал для папы Николая V — чрезвычайно существенный момент в истории развития искусства XV века. Николай V затеял колоссальную перестройку всего Ватикана и всего Рима, и Альберти принял в этом живейшее участие. Вероятно, в связи с тем, что он был привлечён как советник, он ближе подошёл к архитектуре, и к этому времени относится начало его работы над трактатом. При жизни Альберти трактат не имел большого распространения. О нём только слышали, а напечатан он был после его смерти. Влияние его было значительно в XVI веке и дальше, когда появился перевод его книги на итальянском и других языках. Написан был трактат на латинском языке, и это чрезвычайно показательно. Если Альберти написал свой архитектурный трактат по-латыни, а не по-итальянски, как предполагают некоторые, то он писал его не для архитекторов-практиков, не для того поколения художников, с которыми он был связан. Свои трактаты о скульптуре и живописи он писал по-итальянски, и они носят более практический характер, а свою книгу по архитектуре он писал для того заказчика, который должен был всё знать об архитектуре. Трактат является в этом смысле по-преимуществу научным сочинением
Теперь об источниках: древние авторы, здания древности, собственный опыт и наблюдения. Очень часто мы слышим упрёки, что трактат перегружен цитатами из древних авторов. На каждой странице и по каждому поводу Альберти цитирует бесконечное количество древних авторов. Действительно, все трактаты гуманистов страдают этим. Но если ближе приглядеться к его методу и стилю, то мы увидим, что цитаты носят у него другой, деловой, характер. Альберти относится к материалам древних просто как к научному источнику. В отличие от многих гуманистов в нём нет никакого налёта дилетантизма, нет красования цитатой для цитаты
Что касается древних зданий, то и здесь он проявляет большую оригинальность. Он не довольствуется сведениями Витрувия, а сам производит обмеры и археологические изыскания