В 1917 г. в районе верхнего течения Тибра вновь произошло разрушительное землетрясение. Если бы фреска не была закреплена, она по общему признанию почти наверняка бы погибла. Срочно направленный в Монтерки Фискали доносил начальству: «В полдень Мадонна была снята со своего места и временно помещена в углу кладбища, укрытая от дождя походной палаткой, охраняемой военными. Завтра сделаем ящик и послезавтра… погрузим ящик на двуколку и отвезём его в Ареццо». Однако осуществить это ему не удалось. Воспротивилось местное население, «потерявшее под влиянием выпавших на его долю несчастий способность рассуждать». О том, какой степени накала достигли страсти, видно из его сохранившегося в архиве письма: «Я решил никогда туда не возвращаться, будучи уверен, что натолкнусь на ещё большее противодействие, которое, за небольшим исключением, овладело душами простолюдинов… Я спокойно не перенёс бы повторных оскорблений»
Позже фреска всё же была вывезена. Но в 1950-е гг. история повторилась. Коммуна Монтерки отказалась предоставить её на выставку во Флоренции. При этом синдако (так в Италии называется должность мэра) заявил, что если в её отсутствие случатся неудачные роды, то не поздоровится и ему
В последующие десятилетия произведения Пьеро преследовал какой-то злой рок. Из Национальной галереи области Марке, размещающейся в Герцогском дворце в Урбино, были похищены его картины «Бичевание Христа» и «Мадонна ди Сенигаллия», по счастью затем обнаруженные и возвращённые. В результате выхода из строя системы кондиционирования воздуха в зале миланской картинной галереи Брера образовались трещинки на живописном слое незадолго до того с величайшими предосторожностями реставрированной картины «Мадонна с Младенцем, ангелами, святыми и заказчиком герцогом Федерико да Монтефельтро». Страшная угроза нависла над фресками в церкви святого Франциска в Ареццо и в часовне в Монтерки, где под влиянием сырости и других неблагоприятных условий усиливался процесс изменения химического состава красок, их вздутия и осыпания. Искусствоведы забили тревогу, выплеснувшуюся на страницы печати
Особенно бурная полемика развернулась вокруг «Мадонны дель Парто», когда в 1983 г. синдако Монтерки решился-таки расстаться с ней и объявил о намерении отправить фреску на три месяца в нью-йоркский музей Метрополитен, чтобы получить средства для её реставрации. Идея возникла в ходе беседы организатора проводимой во флорентийском палаццо Строцци ярмарки антиквариата Луиджи Беллини с директором нью-йоркского музея Джоном Поупом Хеннесси, жаловавшемся на то, что в Америке плохо знают Пьеро делла Франческа и изъявившем желание выставить какое-нибудь его произведение. «Я, — говорил Беллини, — сразу же подумал о „Мадонне дель Парто“ и выступил посредником между ним и синдако Монтерки»
И тут разразился невообразимый скандал. Деятели культуры Италии один за другим выступали с заявлениями о национальном позоре, если бесценные произведения искусства должны «побираться по миру», чтобы заработать на собственную реставрацию. Досталось всем: правительству, администрации провинции Ареццо и, разумеется, синдако Монтерки. Министр по делам культурного достояния вынужден был наложить запрет на вывоз фрески. Ответственные лица в Ареццо, признавая, что фреска, хотя частично и реставрированная в начале 1950-х гг., находится в плачевном состоянии, заверяли, что «держат ситуацию под контролем»
Синдако отбивался как мог и стоял на своём. По поводу министерского запрета он, намекая на приближавшиеся парламентские выборы, сказал, что воля Господняя неисповедима и министр может смениться. Что касается администрации в Ареццо, то она, по его словам, если и следит за состоянием фрески, то издалека, поскольку за годы своих полномочий он её представителей в Монтерки не видел, а при входной плате с приезжих посетителей часовни в 50 лир (в то время стоимость чашечки кофе) за год не набирается и 100 000, тогда как американцы обещают полмиллиона долларов (по тогдашнему курсу более 700 миллионов лир)