Борис Константинович Зайцев. Флоренция. 2. Видения

То, что я вижу, то, что помню, может быть и неважно. Но я люблю это. Мне не хотелось-бы оставить непрославленным ни одного мгновения, ни одного луча, ни звука, ни движения

И вот, я ухожу

________

Утро. Золотой свет, тонкой струйкой, сквозь зелёные жалюзи. В комнате полутемно, прохладно; мягкий и зеленоватый отсвет на стенах, трюмо, на каменном полу. На столике букет фиалок. Миловидная Мадонна над постелью

Мы в Albergo Nuovo Corona d’ltalia* во Флоренции, на углу via Nazionale и via del Ariento
[* гостиница «Новая корона Италии»]
{* на этом углу сейчас располагается Hotel Corona d’Italia}

Если откинуть жалюзи скромного Albergo, то увидишь via del Ariento. Она в голубовато-золотистом утреннем дыму; уже проворные торговцы привезли свои тележки с овощами; булочные торгуют, продают цветы, толпа снуёт, всё движется, живёт, свистит, смеётся. Пахнет светом, теплом, пригретыми овощами, острым запахом рынка, Mercato Centrale, сигарой, случайным благовонием далёких гор… — и в глуби тонкой, изящной в простоте своей улицы, с лёгкими домами, над которыми выступают карнизы — там, в глубине, в голубовато-туманном свете восстаёт красный купол San Lorenzo, с небольшой колоколенкой

Вставать, вставать! Нельзя терять светлого утра, дня радости и юности

Наскоро мы одеваемся, и в небольшом салоне синьора Ладзаро, нашего хозяина, пьём кофе из огромных чашек. Молоко белеет в нём, пар идёт; пахнет сладковатым, и слегка мещански всё в салоне, где встречаются, пьют кофе и беседуют провинциальные торговцы, адвокаты из Ареццо, нотариусы из Эмполи. Сам синьор Ладзаро приветствует нас в нижнем этаже, за своей конторкой, в неизменной каскетке, ласково улыбаясь косым глазом. Солнце сбоку ударило и по нем, и зажгло золотые пуговицы его куртки. Мы старинные знакомые. Много лет назад занёс нас случай в Albergo Nuovo и с тех пор, с нашей лёгкой руки, стада русских оживляют скромные корридоры, с красными половичками, скромного Albergo

Лёгкий зной охватывает на улице. Насупротив в окне, прачки стирают, напевая песенку. Башмачник, с очками на носу, склоняется над подмёткой, рядом с нашим подъездом

— Vuole uva? [Хотите винограда?] — спрашивает седая женщина за углом, на via del Ariento. Вокруг неё, на лотке, нехитрые обольщения природы

Мы берём фунтик спелого винограда, и среди медников, чинящих кастрюли, парикмахеров, выбегающих наружу поболтать, с бритвою в руке, пока намыленный клиент скучает за стеклом; среди булочников и фруктовщиков, мимо огромного, железного Mercato Centrale, где торгуют мясом, мимо цветочниц и Sale е tabacchi [Соль и табак] мы спешим к Сан Лоренцо, к огромному, красночерепичному куполу, вздымающемуся в глубине улицы

Вход в церковь с небольшой площади, залитой зноем. Мы откидываем тяжёлый занавес на необделанном фасаде, входим. Светло, прохладно; два ряда колонн, скамьи, орган играет и чуть голубеет ладан; стараясь не мешать молящимся, проходим мы направо, в закоулок, и каким-то проходом — сразу мы в капелле Медичи, знаменитом детище Микель Анджело

Всё здесь сурово, очень просто, почти бедно. Белое и коричневатое, два основных тона. Два героя в нишах, Созерцательный* и Творящий**, двое юношей, Лоренцо и Джулиано Медичи; вернее — их Идеи; два Образа, возникших как видения пред Микель Анджело. Всесветно знаменитые фигуры возлежат у ног их, на изогнутых волютах, украшая саркофаги: Ночь и День, Сумерки и Рассвет
{* мраморная статуя, изображающая Лоренцо II Медичи, герцога Урбинского}
{** мраморная статуя, изображающая Джулиано Медичи, герцога Немурского}