Он прождал у ворот ещё некоторое время: но, убедившись, что надежда его тщетна, с тяжёлым вздохом отошёл, уступил окно другому заключённому и стал в унынии бродить взад и вперёд по мощёному тюремному двору
В числе несостоятельных должников в тюрьме находился старый, почтенный человек, по имени Паоло ди-Санта-Кроче, бывший судья, опытный легист, славившийся глубокою учёностью по многим отраслям человеческого знания, главным же образом — по церковному и гражданскому праву. Паоло раньше не был знаком с Верзилой, но, видя его мрачным, постоянно вздыхающим, погружённым в раздумье, вообразил, что бедняга сокрушается о долгах, и пожелал несколько утешить его:
— Ты так горюешь, Маттео, — молвил он, — как будто дело идёт о твоей жизни, а между тем, судя по тому, что я слышал, — долг твой ничтожный. В несчастиях никогда не следует терять присутствие духа. Отчего ты не пошлёшь за кем-нибудь из друзей своих или родственников и не попробуешь заплатить кредитору, или, по крайней мере, войти с ним в соглашение, чтобы тебя выпустили на волю, и чтобы тебе совсем не впасть в отчаяние?
Когда Верзила услышал, с какой добротою утешает его судья, то решился открыть ему своё горе. Он отвёл учёного мужа в сторону, в дальний угол двора, где никто не мог их слышать, и здесь, то и дело боязливо оглядываясь, обратился к нему с таинственным видом
— Хотя вы не знаете меня, досточтимый сеньор, я, однако, слышал о вас и знаю, что вы — человек учёный и благородный. А потому я решил открыть вам причину моей горести. Не думайте, пожалуйста, что меня сокрушает забота о каком-нибудь пустячном долге, о, нет! Тут, видите ли, дело иного рода…
И, обливаясь слезами, как ребёнок, рассказал он ему с начала до конца всё, что с ним произошло со вчерашнего вечера, и заключил свою необыкновенную исповедь двумя просьбами: во-первых, чтобы Паоло ни с кем не говорил о его признании, во-вторых, чтобы он дал ему какой-либо добрый совет или оказал помощь
— Я знаю, — прибавил Верзила, — что вы целые годы изучали право в Болонском университете и прочли множество книг, в которых рассказывается о всяких чудесах и приключениях. Скажите же мне на милость, случалось ли вам читать во всех этих книгах о чём-либо подобном?
Бедный Верзила, ожидая ответа, смотрел на старого законоведа широко открытыми, недоумевающими глазами, полными слёз и надежд. Паоло, услышав его признание и обдумав всё про себя, пришёл к тому заключению, что надо допустить одно из двух: или что он имеет дело с помешанным, или что всё это (как оно и было на самом деле) злая флорентинская шутка. И в том и в другом случае судья считал благоразумным не противоречить Верзиле, а потому немедленно ответил, что неоднократно читал в старых книгах о подобных превращениях одного человека в другого, и что это случай обыкновенный
— Собственными глазами, — прибавил он, — видел я однажды романьольского поселянина, с которым приключилась точь-в-точь такая же неприятная история, как с тобою.
Верзила побледнел и не находил, что ответить.
— Божественный Гомер, — продолжал учёный невозмутимо, — рассказывает о таком же превращении спутников Улисса и многих других, которых очаровала колдунья Цирцея. По знаменитой поэме латинского поэта Овидия Назона о «Метаморфозах» видно, с какою необычайною лёгкостью люди превращаются не только в зверей и в растения, но и в неодушевлённые предметы, как, например, — в скалы, планеты, реки и тому подобное
Верзила слушал, выпучив глаза, открыв рот, затаив дыхание, и можно было подумать, что с ним начинается Овидиева метаморфоза, и он сейчас превратится в дерево или статую