Лев Ильич Мечников о суровой тосканской Маремме

«Это Стоппа!» едва мог прошептать он от испуга

Приятель, не теряя времени, поворотил назад свою лошадь и всадил ей в бока, на сколько мог глубже, колоссальные шпоры. Несчастный конь, подпрыгнув два, три раза, понёс его стремглав по направлению к Гроссето

Между тем, бандит подошёл к дяде и племяннику, стоявшим, как вкопанные, не смея даже опустить руки в карман, где у каждого было по револьверу. Послушный, как ребёнок, старик слез с лошади по приказанию разбойника. Тот вежливо ему поклонился

— Наконец-то Бог привёл повидаться с вами, сказал он ему с ироническою улыбкою и положив ему руку на плечо
— Дядя ваш останется со мною, сказал он племяннику: — а вы поезжайте домой и при- везите мне 2000 наполеондоров. Тогда получите обратно вашего дядюшку. Но не вздумайте привести с собою кого нибудь. Вы должны быть одни; я вас жду до воскресенья

Дело было в среду около полудня. Разбойник увёл с собою старика в лес. Племянник постоял с минуту на месте, как оглашенный, поворотил, наконец, лошадь и поехал в город

Тем, которые могли бы подумать, что я сам сочинил эту романическую à la m-me Радклифф историю, я рекомендую прочесть апрельские №№ флорентийских газет

Юноша со шпорами, которого я видел в лавке Саббатино, был племянник негоцианта и явился в Сьену, чтобы собрать в конторе и у родственников своего дяди нужную сумму. Это было вечером в тот же самый четверг. Прибыв в Сьену, он тотчас же рассказал о случившемся делегату, который решил послать вместе с молодым человеком отряд карабинеров на место, назначенное для свидания с разбойником. Племянник восставал отчаянно против этой меры, говоря, что таким образом Стоппа наверное убьёт старика. Делегат упирался на том, что его обязанность это сделать. Наконец, оба они вышли из лавки и отправились к префекту. Несколько посетителей ушло вместе с ними. Остальные развязнее начали толковать и спорить о случившемся

— И как это он очутился здесь? Все говорили, что он в Америке, кричал один.
— Да зачем Адами (негоциант, взятый в плен) ехал по этой дороге?…
— Да ведь он думал, что Стоппа в Америке…
— Стоппа возьмёт с племянника деньги и дядю убьёт.
— Нет, он этого не сделает. Он не разбойник. Это он из мести, а он честный человек.
— Хорош честный человек, — вмешался хозяин лавки: — из мести или из другого, но честные люди так не делают. Да Стоппа этот ещё ребёнком был уже порядочный пострел, я его с пелёнок знаю…
— Я с ним был коротко знаком, когда он здесь при таможне служил, — кричал какой-то господин: — он был пречестный человек.
— Да, что это за Стоппа такой, спросил я: — что у него, большая шайка?..
— Stoppa! Il famoso Stoppa! — кричало несколько голосов: — вы не знаете!…
— Никакой у него шайки нет; он не разбойник, чтобы у него шайка была. Он ведь это из мести, per vendetta. У него с Адами старые счёты. Ведь это уже 13-й. Двое бежали.
Я ничего не понимал.
— Да как же двое здоровых мужчин, допрашивал я: — верхом, вооружённые, поддались одному, или хоть не бежали?
— Да как же им бежать или не поддаваться, когда это был Стоппа?..

Вот, что я узнал из разных достоверных источников об этом страшном человеке

Отец Стоппы был владетель очень значительного числа лесков и полей между Гроссето и Орбетелло, с которых получал очень порядочные доходы. Но так как сам он был человек разгульный и вовсе не хозяин, то и вынужден был поручить управление делами своими этому же самому Адами, тогда ещё очень не богатому гуртовщику. Этот поверенный так хорошо повёл дела своего патрона, что тот на старость лет очутился нищим, да к тому же ещё больным и расслабленным. Хотя дела Адами, как говорят, и до сих пор, велись очень нечисто и неосторожно, старику однакоже трудно было вести против него дело законным порядком, потому что он уже несколько лет жил, разбитый параличем, совершенно во власти своего поверенного, который допускал к нему только тех, в ком был уверен