Граф Парабоско начал снова хныкать на своём кресле. Синьор Кальяни направился к нему, но вдруг, повернувшись на одной ножке, воскликнул:
— Я гениален! кто будет сомневаться в этом? —
Сколастика молча смотрела, что будет дальше.
— Вы и он! хи-хи-хи! разве это не гениально? Отмщение, сладкая месть!
— Я вас не понимаю!
— Выходите замуж за графа. —
— Вы думаете?
— Конечно, я думаю. Кто же иначе? Ну, граф, становитесь на колени. —
— Постойте, у меня всё чулок валится.
— Что? чулок?.. Это ничего. —
— Постойте, синьор Кальяни, я ещё подумаю, — протестовала г-жа Риди, но певец уже торжествовал.
— Когда женщина собирается думать, она уже согласна! —
Тут он только заметил меня.
— А, и милый Фома здесь? — и потом, понизив голос, добавил: Теперь я немного освобожусь и охотно посмотрю ваши образчики
Но мне не пришлось воспользоваться его приглашением, так как дома я нашёл письмо от хозяина, вызывавшего меня немедленно в Пистойю, а также самого Якова Кастаньо, который, как оказывается, всё время меня искал, чтобы взять у меня обратно адреса своих клиентов и вернуть мне мой список, которые мы перепутали в первой же вечер. Валерио благополучно живёт с Клементиной, часто пишет мне, синьора Сколастика, кажется, сама не заметила, как обвенчалась с графом. Синьор Кальяни также блистает в роли Тизбы, так и не видав моих образчиков. Зато какие образчики доставила мне Флоренция на всю мою жизнь, любви и претензий, забавных и печальных случаев, плетений судьбы и истинного чувства!
{Зелёный соловей. Собрание сочинений. Том пятый. Издание М. И. Семёнова. Петроград. 1915 г.}