— Из деревни? — спросил он улыбаясь и указывая на лошадь.
— Да, да. Вот не знаю, что с ней случилось. Никогда этого не бывало.
— Ничего, она оправится! Вы позволите? — И раньше, чем я успел позволить, он проворно вскочил в мой экипаж и взял вожжи из моих рук. Действительно, почему-то лошадь тронулась и мы продолжали путь уже вдвоём. В дороге я узнал, что моего спутника зовут Яковом Кастаньо, что он Флорентинец, не женат и живёт с матерью. Я в свою очередь рассказал, что мне имя Фома Губерти, что я суконщик из под Пистойи, еду с образчиками и намереваюсь остановиться в гостиннице «Древней Девы» за С. Кроче. Он выслушал довольно равнодушно все эти сообщения, заметив только:
— Всё это прекрасно, но вечером во всяком случае мы встретимся в «Фениксе» около собора. Посидим, поболтаем, больше ничего. Для скрепления дружбы. Нужно же вам иметь друзей в городе
У гостинницы он со мной простился, взяв с меня слово вечером встретиться у «Феникса»
На вывеске моего нового жилища была изображена полная дама в старинном костюме, указывающая пальцем на надпись:
Кто спросит: «где остановиться?»
Ответит древняя девица:
«Остановитесь, путник, тут,
Здесь очень дёшево берут,
Обед и ужин здесь не плох
И простыни всегда без блох…
Стихи были довольно длинные, но я не поспел их разобрать, потому что хозяин уже отворял мне ворота, а из второго жилья кивала какая-то полная женщина, вероятно, хозяйка гостиницы
Глава 2-я
На следующее утро я едва помнил, как мы проводили вечер накануне. Голова трещала и мысли путались, но сосчитав деньги в кошельке, я убедился, что там не хватало ровно столько, сколько стоил ужин, так что мой новый друг не оказался ни вором, ни мошенником. Просто я сам не совсем ещё приучился к весёлому времяпрепровождению. Адреса, данные мне хозяином тоже не были потеряны, так что всё, кроме моей головы, было в порядке. Выпив крепкого кофе я стал рассматривать список будущих заказчиков
1. Синьор Антон Кальяни, борго С. Апостоли против дворца Турки. Звонить не громко. По три капли в день натощак
2. Синьора Сколастика Риди за Арно у дворца Питти. Полное спокойствие, не есть мясного, по утрам холодное обтиранье, носить шерстяные чулки
Другие адреса были в таком же роде, т.е. с прибавлением характеристик и медицинских советов, приписанных моим хозяином, вероятно, для того, чтобы дать мне темы для бесед, еслибы эти господа захотели вести со мною частные разговоры, сообразно вкусам и фантазии каждого из них. Я не долго раздумывал, а почистившись, надев лучшее своё платье и взяв под мышки свёрток с образчиками, отправился на борго С. Апостоли. Помня написанное наставление, я тихонько постучал в старые двери высокого невзрачного дома. Слуга был, очевидно, не большой любитель разговаривать, так как, впустив меня в большую полутёмную переднюю, он куда-то исчез, указав мне лишь неопределённым жестом на дверь, из за которой слышалось женское пение. Не получив на свой стук никакого приглашения, я осторожно приоткрыл одну створку и увидал широкую светлую комнату, посреди которой стоял невысокий человек в цветном халате, приложив одну руку к сердцу, другую подняв к потолку, словно обращая внимание слушателей на живопись, изображавшую спящего Эндимиона. Господин так закинул голову, что лица почти не было видно, а зрению представлялось лишь белое жирное горло, которое словно клокотало, потому что это именно он и пел женским голосом