Из сада по той же аллее, по которой пришёл и я, приближалась молодая, высокая женщина в светлом платье с очень бледным, слегка опухлым лицом в сопровождении мальчика лет пятнадцати. Только взойдя на террасу, она, казалось, заметила меня. Ответив на мой поклон, она отослала мальчика и молча ждала, что я ей скажу. Наконец, подняв серые глаза, она медленно спросила.
— Вас прислал ко мне синьор Валерио Прокаччи? Чего ему нужно от меня? —
Я заметил, что никакого Валерио не знаю. Тогда дама пробормотала.
— Странно. В таком случае я знаю, кто вас ко мне послал! — но это должно было быть завтра, по моему. Приветствую вас, милый братец
Она умолкла, стоя у стола. Я думал, что она рассматривает кофейные и ликёрные пятна, но оказалось, что она их не видела, и размышляла неизвестно о чём. Наконец, она снова взглянула на меня, будто удивляясь, что я ещё здесь, и слабо проговорила:
— Да, так завтра я вас жду. Кланяйтесь. Господь вам поможет. —
Вероятно мальчишка где-нибудь подслушивал, потому что без всякого зова явился, чтобы проводить меня до калитки. Я пробовал разузнать у него, что всё это значит и кто была первая синьора, но он был или глухим, или полнейшим кретином, потому что на все мои расспросы, только улыбался, ничего не говоря
Глава 4-я
Мысль о синьоре Валерио Прокаччи не давала мне спать, даже вытесняя, как воспоминания о прелестной г-же Риди первой, так и недоумения, почему мой хозяин снабдил меня адресами таких странных заказчиков. Вообще, флорентинцы очень любезны, скоро дружатся, но все со странностями. Вероятно, этот Валерио какой-нибудь влиятельный, пожилой человек, от которого зависит благополучие и судьба многих людей. Я был так взволнован впечатлениями от первых двух визитов, что решил на это утро никуда не ходить в новое место, тем более, что сегодня меня ждали и у синьора Тизбы, где я мог встретить Клементину, и у г-жи Риди, где я надеялся увидеть её родственницу. Я сидел в кофейне, раздумывая о всех событиях, как вдруг снова услышал имя Валерио Прокаччи. Я так быстро обернулся, что чуть не опрокинул весь столик. Рядом сидело двое молодых людей, лицо одного из которых поражало своею необыкновенною весёлостью и беззаботностью. Казалось, не могло быть такого подозрительного и чёрствого сердца, которое сразу не открылось бы при виде этого круглолицего юноши со вздёрнутым носом, большим ртом и смеющимися глазами. Это именно он и произнёс имя Валерио. Я собрался с духом и подбодряемый наружностью молодого господина, подошёл к нему и спросил:
— Вы знаете Валерио Прокаччи? —
— Я думаю, что знаю, когда это я сам и есть, Валерио Прокаччи.
— Вы — Валерио Прокаччи? не может быть. —
— Почему это вас удивляет?
— Я не думал, что вы так молоды; вообще, я не думал, что вы такой. —
Молодой человек заинтересовался, где я слышал о нём и вообще, откуда я его знаю. Я чистосердечно рассказал ему всю мою историю с самого начала. Валерио внимательно выслушал мою повесть и произнёс:
— Странно, добрый Фома, что судьба вас послала именно к тем людям, с которыми я наиболее связан. По-моему это не без умысла со стороны Провидения. Я думаю, что вы можете мне помочь. Я вам тоже расскажу хотя бы те дела, в которых вам суждено быть участником. Откровенность за откровенность. —