Рассматривая в совокупности открытия, сделанные в Италии до половины XV века с помощью искусства, нужно согласиться, что они занимают в истории гражданственности такое же место, как великие открытия естественных наук, которыми гордится XIX столетие. В самом деле, кем среди общего невежества западной Европы были впервые дознаны и применены к целям промышленности свойства камня, металла, глины, дерева и стекла? Кто усовершенствовал минеральные и растительные краски до такой степени, что они кажутся теперь неподражаемыми? Бесспорно, старые итальянские, и по преимуществу, флорентинские мастера <…> художники, при всей своей простоте и видимой ограниченности, умели понять, чтò именно нужно обществу и сделали для него гораздо больше, чем от них можно было ожидать и требовать. Щекотливое самолюбие, мелочность, раздражительность, зависть и другие пороки, свойственные цеховой учёности, редко заражали их прямую и чистую душу. Им было некогда заниматься собственною особою; они устремили всю энергию, все умственные силы на то, чтобы украсить и облагородить народную жизнь. Так-называемое эстетическое направление, очевидно, не занесло их в облака, но разумно и счастливо у них соединилось с направлением утилитарным в лучшем смысле этого слова. Работая ежедневно над материею, они не искали в ней философского камня, а думали только, кàк бы заставить её служить делу рук своих, и нашли в ней, благодаря трезвости своего взгляда, более чудесные качества, чем те люди, которые искали во всём и везде одного золота. Вот почему нынешний век смотрит на старых мастеров, как на истинных просветителей и благодетелей человечества; вот почему он не только ценит, как драгоценность, их произведения, но собирает все факты, которые могут пролить свет на их жизнь, воспитание и характер
Из-за чего, в самом деле, производятся теперь расследования архивов, снимаются штукатурки и самые стены церквей, делаются поиски в частных домах Флоренции, и других городов Тосканы? Всё из-за того, чтоб открыть какие-нибудь следы резца или кисти, модели, полуистёртые фрески, обломки статуй и рисунки старых мастеров. Даже простой документ, метрическая книга, контракт или ничтожная записка с их именем возбуждает интерес, толки и споры в журналах и литературных кружкàх западной Европы*. Это не удивительно. Европа слишком богата наукою, чтобы искать для себя учёных сокровищ у писателей средних веков или эпохи возрождения: они любопытны только в глазах историков и антиквариев. Политические деятели тосканских общин также поучительны для нынешнего публициста и государственного человека разве с отрицательной стороны: он находит между ними мало людей, уважавших правду и способных разумно защищать свободу. Но Европа хорошо видит, что ни машинная мануфактура, ни чисто-промышленное искусство не заменяет в наше время вдохновенного и высокого таланта старых мастеров, а потому относится к ним с восторгом, благоговением и отчасти с завистливым чувством. Она пытает, каким образом эти простые люди, жившие за четыре столетия назад, изведали тайны творчества, которыми мы более не владеем, хотя обращаем все великие открытая естественных наук и самые сильные орудия механики на улучшение производства. Она дала бы дорого, чтобы иметь среди себя подобных людей
[* Недавно (в мае, 1869) в церкви св. Креста во Флоренции опять открыты фрески и уже служат предметом общего любопытства, потому что были написаны, по догадкам знатоков, учителем Мазолино Старниною, произведения которого очень редки]