М.А. Корф, автор книги «Восшествие на престол императора Николая I-го» и камердинер Николая Михайловича Владимир Лотин горько сожалеют о некоей случайности, повлёкшей за собой трагические последствия, — о подхваченной Карамзиным в день 14 декабря {1825} простуде. Он вышел на площадь налегке: по Корфу, без шляпы, а по Лотину, — без калош <…>
{Л.А. Сапченко. Халат Карамзина}
<…> в двадцатых числах января {1826} он заболел — сказалось нервное напряжение последнего месяца, кроме того, он простудился, врачи нашли воспаление в лёгких. Только в начале марта ему стало немного легче, уменьшился кашель, но он был очень слаб. 6 марта привезли в Петербург тело Александра, 13-го состоялись отпевание в Казанском соборе и похороны в Петропавловском. Карамзин не мог на них присутствовать <…>
{В.Б. Муравьёв. Карамзин. — М., 2014}
{1826}
<…> Мысли стремятся во Флоренцию. Но всё ещё зависит от Бога: Он один может сделать, чтобы нашёлся для меня способ с моим семейством, недостаточным состоянием, характером и правилами моими ехать в чужие края года на два с покойным сердцем, без которого и флорентийское небо не будет целительно <…>
{Письма Н.М. Карамзина к князю П.А. Вяземскому. Спб., 1897}
В первой декаде марта из длительного заграничного путешествия возвратился в Петербург Александр Тургенев. И сразу же* поспешил нанести визит Карамзину, зная по письмам о его недуге
{* из контекста следует, что разговор происходит 21 марта}
Встреча их произошла в гостиной. Карамзин, полулежавший в кресле, говорил через силу, совсем слабым голосом:
— Кашляю я меньше и чувствую себя лучше, но замечается упадок духа, то бишь ипохондрия
После лёгкого кашля поднёс платок к губам — на полотне расплылось розовое пятно. Екатерина Андреевна сокрушённо вздохнула:
— Для поправки здоровья врачи рекомендуют Николаю Михайловичу пожить в тёплых краях, например во Флоренции
— Флоренция — земной рай, там и зимой тепло и сухо. Но чтобы надолго обосноваться в Италии, нужны немалые деньги
— Это верно. Мы надеемся на помощь государя. Он обещал выделить нужные средства и даже, можете себе представить, корабль для путешествия!
— Ну, тогда совсем другое дело! Дай-то Бог, всё образуется!
<…>
Пришёл Жуковский с радостной вестью:
— Николай Михайлович, спешу вас обрадовать! Государь, узнав о вашем недуге, предлагает вам переехать в Таврический дворец. Там вы будете жить, пока не будет готов фрегат «Елена». Он отвезёт вас для лечения в Италию <…>
{Б.В. Заболотских. Н.М. Карамзин. — М., 2016}
{22 марта, письмо Николаю I}
Всемилостивейший государь!
Вначале примите ещё от слабого Историографа невольно-слабое выражение чувства сильного: живейшей сердечной благодарности за трогательные для меня знаки Вашего участия в моей тяжкой болезни… и в какие дни! Вы делали то, что делал Александр: эта мысль ещё более умиляла меня
Оправляюсь, но тихо; чувствую ещё раздражение в груди, кашляю и буду кашлять долго, как говорят медики, если нынешним летом не удалюсь отсюда в климат лучший, и по моему собственному чувству необходимый для восстановления физических сил моих. Третьего года я здесь умирал, прошлого изнемогал и худел, а ныне был в опасности, и в первую зиму или осень могу снова иметь воспаление в груди, уже расстроенной. Медики решительно советуют мне пожить во Флоренции; но с семейством многочисленным и состоянием недостаточным, особенно с того времени, как наши крестьяне, подобно другим, худо платят оброк, не могу и думать о путешествии. Есть однакож способ, и зависит единственно от Вашего соизволения, без всякого ущерба или убытка для Казны. Резидент наш во Флоренции, Г. Сверчков, будучи весьма слабого здоровья, думает, как мне сказывали, скоро оставить своё место, которого смиренно, но убедительно прошу для себя у Вашего Императорского Величества, уже изъяснив причину: надежду действием хорошего климата спастися там от чахотки и, может быть, преждевременной смерти. Без нескромности, кажется, могу сказать, что имею понятие о политических отношениях России к Державам Европейским и не хуже другого исполнил-бы эту должность