Прежний царь, с которым были близкие отношения, не осмеливался платить больше 2000 в год (о доходах за Историю речь не идёт — это зависело от самого историографа). 2000 было маловато, но не сковывало, не обязывало. Пятьдесят тысяч — это явно не столько для Карамзина, сколько для молвы!
Карамзин, получив неслыханную милость, вежливо благодарит за «благодеяния сверх меры», но посетивший историка в тот день Александр Тургенев несколько раз вспоминал о поразившем его редкостном явлении. Карамзин был разгневан, по-видимому, очень разгневан, он «рассердился за пенсию», «принял с негодованием…». Негодовал, потому что слишком много, подозрительно много!
Карамзин разгневался — в последний раз в жизни, но сильно. Всегда чувствовал фальшь, лживый тон — и точно так же, как некогда воспротивился лестному желанию царской сестры быть заочной крёстной матерью его ребёнка («это для людей»). Точно так же недоволен документом, несомненно гарантирующим будущее его семьи, но — недаром, недаром…
{Н.Я. Эйдельман. «Последний летописец». — М., 1983}
{15 мая Николай Михайлович отправляет благодарственное письмо Николаю I}
22 мая 1826 года Карамзин скончался
В Кронштадте стоял готовый к отплытию фрегат, на котором русский путешественник должен был отправиться в своё новое путешествие
Путь не был окончен. Он умер, сидя в кресле. Словно присел перед дорогой
{Ю.М. Лотман. Сотворение Карамзина. — М., 1987}
Россия, Науки и Словесность потерпели великую потерю. Карамзин скончался в Субботу, 22 числа, в час по полудни, после продолжительной неисцелимой болезни, на 61-м году от рождения. Он сохранил память и присутствие духа до последних дней своей жизни, утешаясь мыслию, что в тёплом климате Италии восстановит своё здоровье. Уже готов был в Кронштате фрегат, для отправления его с семейством в желанный край исцеления…. Погребение тела его последует завтра, во Вторник, 25 числа, в Александро-Невской Лавре
{Северная пчела, № 62, Вторник, Мая 25го 1826}
Вчера, 25-го, происходило в Александро-Невском монастыре погребение тела Н.М. Карамзина. Он скончался в Таврическом дворце, куда за несколько времени переехал, по приглашению Всемилостивейшего Государя, чтоб пользоваться чистым воздухом <…> Все, искренними слезами и душевным воспоминанием добродетелей, талантов и заслуг усопшего, платили справедливую дань праху великого Россиянина <…> Карамзин погребён в новой ограде Лаврского кладбища, по правую сторону от ворот. В старой ограде, по левую сторону, лежит Ломоносов <…>
{Северная пчела, № 62, Четверток, Мая 27го 1826}
<…> Кончина Государя Благодетеля поразила благодарного Карамзина жестоким ударом: он впал в изнурительную чахотку. Все старания врачей, все попечения родных и друзей, великодушное участие Государя, пламенные желания признательных соотчичей — были тщетны. Покойный, чувствуя постепенное исчезание сил своих, пожелал отправиться в тёплый климат Италии, и надеялся, на благословенных берегах Арно, восстановить своё здоровье. Государь Император <…> повелел, для отправления его, снарядить фрегат Елену, под командою Капитана Епанчина. Но Карамзин не мог уже сим воспользоваться: известие о кончине Императрицы Елисаветы Алексеевны погрузило его в новую скорбь, от которой увеличились болезненные его припадки <…> В Четверток, 20-го числа утром, он ещё говорил об Италии, но вскоре впал в совершенное расслабление и беспамятство, и тихо скончался 22-го Мая, во втором часу по полудни, на руках родных и друзей своих….. <…>
{Н. Греч. Некрология // Северная пчела, № 63, Суббота, Мая 29го 1826}