23 года, по воле Императора Александра, я неутомимо писал Историю, назывался Государственным историографом, но не получал никакого жалованья от Государства и никаких денежных наград, кроме суммы, выданной мне в 1816 году из Кабинета для платежа типографщикам за печатание девяти первых томов, и кроме двух тысяч пенсии (ассигнациями), определённой мне, как Члену Почётному Московского Университета. Я жил плодами своих трудов; но теперь уже дописываю последний Том: с ним кончится и моя деятельность, и мой важнейший доход
Если Ваше Императорское Величество милостиво исполните мою всеподданнейшую просьбу, то это будет для меня величайшим благодеянием: других желаний и видов не имею. Неисполнение, признаюсь, огорчит меня! но да будет воля Божия! Ничто не охладит в душе моей истинной любви к Вам и признательности за благоволение и лестную доверенность, которые Вы мне уже оказали
Могу ли ждать ответа? По крайней мере мысль о долговременной неизвестности в теперешнем моём физическом состоянии несколько тревожит моё воображение <…>
{РГИА. Ф.1661. Оп.1. Д.135. Л. 2-3}
5 апреля, получив от Карамзиных приглашение, провёл у них вечер <…> Николай Михайлович решился послушаться врачей и собирается за границу, во Флоренцию. С этою целью он поручает мне отдать напечатать в Академических Ведомостях объявление о продаже его экипажей, лошадей и мебели, за отъездом <…>
{Николай Михайлович Карамзин. Воспоминания К.С. Сербиновича // Русская старина, 1874, том XI}
{6 апреля, письмо Николая I}
Ежели не ранее вам отвечал, любезный Николай Михайлович, то не полагайте, чтобы то было из забывчивости, но напротив, из желания о всём дать ответ удовлетворительный. Я искал приладить желание ваше с возможностию, и полагаю, что, может, успел в том. Предлагаю вам следующее; но наперёд благодарю вас сердечно и за доверенность, и за содержание письма вашего; жалею сердечно, что первая услуга, которую вы ставите меня в возможность вам оказать, клонится к тому, чтоб вас удалить от всех нас! — Вы поверите, надеюсь, без труда, что с сердечным прискорбием убеждаюсь, что сие временное удаление необходимо. Но так видно Богу угодно, и должно сему покориться без ропота. Однако покуда я, быв здесь, привёл в порядок ваше летнее квартирование в надежде, что пригодится
Но обратимся к делу. Вам надо ехать в Италию — вот что хотят медики; надо их послушать и избрать лучший способ, т.е. покойнейший, как туда доехать: морем ли до Италии или только до Любека, или сухим путём? Пребывание в Италии не должно вас тревожить, ибо хотя место во Флоренции ещё не вакантно, но Российскому Историографу не нужно подобного предлога, дабы иметь способ там жить свободно и заниматься своим делом, которое, без лести, кажется, стоит дипломатической корреспонденции, особо Флорентийской. Словом, я прошу вас, не беспокойтесь об этом, и, хотя мне в угождение, дайте мне озаботиться способом устроить вашу поездку
Про Стутгарт я вам и не говорю; хотят, чтобы вы были в Италии; стало, туда и ехать должно. Прошу вас только уведомить меня, как и куда решитесь ехать, а прочее я всё устрою
Повторяю, что мне больно слышать и верить, что вам надо ехать; дай Бог, чтобы здоровье ваше скоро восстановилось и возвратило бы вас к тем, кои вас искренно любят и уважают; причтите меня к этим
Вас искренно любящий Николай
{Борис Тарасов. Николай Первый. Рыцарь самодержавия. — М., 2006}
{В.Б. Муравьёв. Карамзин. — М., 2014}