Борис Константинович Зайцев. Данте и его поэма

Кровь Данте потому не пролилась на эти плиты, что все те девятнадцать лет, какие оставалось ему жить с 1302 г., и в которые он обессмертил своё имя, — находился он вне Флоренции. Я указывал уже на его пребывание в Вероне, Падуе. Длинный ряд местностей, замков, монастырей, городов приписывают себе честь принимать его у себя — Пистойя, Сиена, Губбио, Фонте Авеллана, С. Бенедетто, Поппи, Калабрия, Пола, Сицилия и мног. друг. Сведения наши об этом неясны. Один из источников — сама Комедия, где иногда встречаются подробности, говорящие о том, что поэт лично видел то или иное. Нет сомнения, что родную страну, за годы изгнания, выходил он пешком, всю высмотрел и запомнил. Это связано было с родом его скитальческой жизни. Насколько можно себе представить, Данте, во вторую половину жизни своей, был чем-то в роде учителя и придворного поэта, придворного учёного, вряд ли подолгу уживавшегося при мелких властителях Италии. Это их хлеб был ему горек, и их лестницы трудны. Легенда, верно, думаю, сохранила его образ: и когда читаешь о горделивых ответах его зазнавшемуся хмельному тирану, то им веришь, или им подобным. Кажется, в возрасте зрелом Данте и вообще был трудным человеком. Вероятно, изгнание закалило его гордость, от природы великую. Он, конечно, знал кто он. В четвёртой песне Ада Гомер, Лукан, Овидий и другие принимают его в свою среду, как равного. И этот равный — в жизни вынужден был питаться подачками, быть забавником, на положении немногим выше шутов и скоморохов. Современники говорят, что он был молчалив, угрюм, надменен. Очень известен рассказ, легендарный, но удачный, — о том, как матери пугали детей именем Данте «спускавшегося в Ад». По Бокаччио, «лицо его было длинно, нос орлиный, глаза скорее велики, чем малы, челюсти большие и нижняя губа выдавалась вперёд; цвет лица тёмный; волосы и борода густые, чёрные и курчавые, всегда он был задумчив и печален». К старости он несколько сгорбился. Ходил медленно, с достоинством, одет был бедно, но во всём облике его была внушительность. Годы и испытания его согнули. Но сломить такого человека было трудно: и, несмотря ни на что, в это именно время доканчивал он своё творение. Есть известие, что некоторые песни Комедии написаны в монастыре Фонте-Авеллана, на суровой и дикой горе Катриа, недалеко от Урбино. В обители сохранилась и келия, где, будто бы, он жил — вблизи неба, звёзд, вечности, питательницы его души

В 1316 г. он поселился, наконец, в Равенне, у Гвидо да Полента, молодого, образованного «синьора» Равенны. Здесь, кажется, было ему покойнее. Здесь окончил он дело всей своей жизни — «Божественную Комедию». Он умер в сентябре 1321 г., едва ли не написав последней строчки поэмы. Его похоронили с почётом, но и за могилой для праха его не нашлось успокоения: был момент, когда папский легат собирался сжечь его (за грозную для пап ХIХ песнь Ада); Флоренция пыталась, но безуспешно, вернуть его себе; в XVII в. монахи соседнего с его гробницею монастыря вырыли саркофаг и перенесли к себе, что обнаружилось лишь в 1865 г. Гроб Данте оказался при вскрытии пустым, в монастыре же нашли каменный ящик с надписью: ossa di Dante [прах Данте] — там были его кости. Измерения черепа дали неясные результаты. Всё же останки были уложены в гроб и водворены в часовне, на старом своём месте. Кто бывал в Равенне, помнит эту скромную часовню, с барельефом Данте, ренессансной работы. Она ограждена решёткой. Неугасимая лампада краснеет, и простирается великое безмолвие Равенны, города-усыпальницы, о котором не напрасно сказал почившим: Ravenna sta, come e stata molt’ anni [Такая же Равенна, как много лет назад. Перевод Б. Зайцева]