Борис Константинович Зайцев. Данте и его поэма

Скартаццини также видит три периода в духовном восхождении поэта: первый — чувства, второй — разума, третий — высшего примирения с ними в религии. Первый до смерти Беатриче (1295 г.), второй до смерти Генриха VII и крушения земных, политических надежд; третий — до конца дней самого Данте. Нетрудно видеть, что в построениях этих есть схематизм; тезисы, антитезисы и синтез; всё же главное они, вероятно, выражают. В новейшее время сделал свои добавления Краус: первый период делит он на раннюю юность, время первых любовных канцон и юность позднюю, куда входит «Vita nuova». Содержание же второго критического периода он расширяет: не одни умственные познавательные борения наполняют его, но и страсти политические, и дань отданная земной любви. В последнем приходится присоединиться к Краусу, против Скартаццини. И указания древних, и тот облик Данте, какой знаем мы из его творений, говорят внятно, что в этом человеке была горячая кровь, душа любовно-страстная, могучая плоть, очень далёкая от безразличия или вялости. Места поэмы, где он касается любви, полны скрытого огня, хоть и написаны человеком немолодым, уже далёким от этих дел. В конце «Чистилища» Беатриче ясно упрекает его в слабости к женскому (XXXI, 59) и трудно принять, чтобы здесь аллегоризировалась опять лишь философия под обликом pargoletta (собственно, девчонка, юная девушка). Странным, суховато-педантичным кажется мнение Скартаццини, что Данте любил лишь трижды: в ранней юности Беатриче, затем Джемму Донати (свою жену), которую будто бы возвёл в символ философии (Donna pietosa) и наконец просветлённую Беатриче. Но Скартаццини вообще упорно подчёркивает в поэте всё интеллектуальное, разумное; в его изображении Данте слишком человек головы, а не темперамента, тогда как мощь его состояла именно в слиянии того и другого

Очень правдоподобен взгляд Крауса и на последнюю часть жизни Данте: смерть Генриха VII и крушение надежд окончательно отвратили его от мирского; взор безраздельно направлен к вечности, Божеству, оттуда и возникает Великая Поэма, где от части к части, от Ада к Чистилищу и Раю более и более смолкает земное, уходя в смутный туман сна

Мы приблизились наконец к этому творению, стоящему над человечеством уже шесть веков, полному необычайного очарования, волшебной силы, влекущей новых и новых читателей, поклонников, исследователей, переводчиков, полемистов. О комедии читали с церковных кафедр средневековой Италии, и Италии Ренессанса; десятки людей отдавали жизнь на её комментирование, сменялись целые направления в её понимании, сотни изданий выходили в свет, сотни переводов на всевозможные языки, тысячи читателей её читало, для многих, особенно в Италии, эта поэма — нечто в роде Евангелия. Девятнадцатый век — время особенно страстного и горячего её обсуждения. Проделана громадная работа. Изучены её истоки, всё предшествующее в области писаний визионерных; сличены все образы её с литературными образами древних; до мелочей изучена историческая, бытовая, географическая, астрономическая и космографическая сторона произведения, равно философская и теологическая. Написаны книги путешествий по местам, упомянутым в ней. Про так наз. «тёмные места» комедии нечего и говорить: есть строки, вызвавшие целую литературу. Разработана лингвистика, грамматика, синтаксис, метрика, характеристика метафор и т.д. и т.д. Есть и статистика: мы знаем, сколько в поэме слов, существительных, глаголов, прилагательных. Кажется, не сосчитаны ещё лишь запятые. Литература о Данте столь велика, что в ней чувствует себя «задохнувшимся» сам великий знаток всего дантовского — Скартаццини. И с горечью замечает он, что даже общей Дантовской библиографии нет пока, а есть работы по отдельным странам. Следует упомянуть ещё, что существуют целые подробнейшие словари к Данте, дантовские энциклопедии, что в Америке, Англии, Германии и Италии есть общества Данте и специальные журналы, посвящённые исключительно ему. Число изданий поэмы в Италии — свыше четырёхсот. В одной Германии полных переводов (всех трёх частей) пятнадцать. Неполных же множество