Борис Константинович Зайцев. Данте и его поэма

Железная сила в них, и печаль безмерная. Чтобы написать Ад, надо было в «озере своего сердца» собрать острую влагу скорби. Каждая строчка пропитана ею. Написавший — не из тех, кто охает. Он молчалив, замкнут, суров. Лишь когда силы изменяют ему, падает он, «подобно мёртвому телу». И в этой цельности нигде (как и в Библии) не встретишь и следа залощенности, середины. Никогда не скажешь: «ни холоден, ни горяч, но тёпел». Всё первообразно. Всё — предельно. Если попробовать рукой на ощупь, то слова Данте благородно-шероховаты, как крупнозернистый мрамор, или позеленевшая в патине бронза. Часто он тёмен, даже и непонятен. Но для него — так и надо. Это его стиль. В нём есть, ведь, оракульское, пифическое. И не однажды скрывает он свою мысль «под покрывалом странных стихов» (Ад, IX, 63)

Средневековью близка была идея аллегорического толкования св. Писания. Сюда относятся теологи, как Ансельм Кентерберийский, Фома Аквинский, к ним примыкает и сам Данте. В «Convivio» он обстоятельно излагает, как св. Писание должно пониматься в четырёх смыслах: 1) буквальном, 2) аллегорическом, 3) моральном и 4) анагогическом. Первый передаёт прямо заключающееся в словах; второй кроется за покрывало фабулы, или рассказа («истина, скрытая под прекрасной ложью»). Например, Овидий рассказывает, что Орфей песнями своими приводил в движение животных, камни и деревья — это значит, что человек, силою своего голоса, трогает самые закоснелые сердца. Моральный смысл должны исследовать для своей пользы и для пользы учеников учителя св. Писания. Наприм., если в Евангелии сказано, что Христос удалился для Преображения на гору, и из двенадцати апостолов взял с собой лишь троих, то моральный смысл этого тот, что для самых тайных дел мы должны допускать лишь немногих свидетелей. Смысл анагогический имеет место в духовном толковании Писания. Если пророк говорит, что при выходе из Египта стала Иудея свободной и святой, то в прямом, буквальном смысле здесь говорится о судьбе еврейского народа, в духовном же о душе грешника, ставшей святой и свободной, сбросив путы греха

Приведённые выше (Ад, IX, 63) слова суть только частный случай общего взгляда Данте на писание (не только священное). Естественно, что человек, столь точно излагающий теорию символизма, в собственном произведении тоже символист. Письмо к Кану Гранде делла Скала, властителю Вероны, и покровителю поэта, говорит о цели и намерениях «Божественной Комедии». Правда, подлинность письма заподозрена. Всё же пройти мимо него нельзя; и в дальнейшем я имею его в виду при изложении идейной стороны поэмы

Ясно для каждого читающего, что «Божественная Комедия» написана не как случайное стихотворение, исшедшее безраздумно, подобно вздоху или улыбке. Постройка строилась не из одной радости строительства: автор и поэт, и пророк, и возвышенный учитель жизни. Очень глубокий и горький жизненный опыт чувствуешь у заблудившегося «на половине пути жизни нашей» в тёмном лесу, почти отчаявшегося взойти на «прелестный холм», и под водительством Вергилия избирающего иной путь к Истине — через Ад, Чистилище и Рай. Конечно, в его личной истории есть поучение. Конечно, с другой стороны, что личная его история может быть отнесена не к нему одному