Что же представляет из себя это загадочное произведение?
«Божественная Комедия» есть странствие человеческой души по трём царствам запредельного — Аду, Чистилищу и Раю. С внешней стороны это как бы itinerarium флорентийца Данте Алигиери, написанный терцинами. В Аду Вергилий ведёт его, любимый и высочайше уважаемый им поэт. Его послала, как проводника и учителя, благосклонная к Данте, восседающая в небе, Беатриче. Поэты видят в Аду муки грешных. Вергилий же сопровождает его и по Чистилищу, Таинственной горе искупления, вздымающейся над пустынным и необозримым океаном в полушарии, противоположном нашему. На вершине Чистилища, среди свежих лугов и вечно зеленеющих деревьев Беатриче, в колеснице, запряжённой грифами, встречает Данте, принимает его от Вергилия, очищает омовением в реке Забвения и возносится с ним в Рай, в царство света недвижного. Там видят они блаженство праведных и угодников, там созерцают, наконец, само Божество
Такова схема. Она даёт возможность развернуть длинный ряд видений — мрачных, светлых, возвышенных, увидать горькие муки заблудших, пережить с ними безмерную печаль безнадёжности, ту печаль навсегда, о которой говорит последняя строка надписи над вратами Ада:
«Оставьте всякую надежду вы, входящие»
В Чистилище можно любоваться таинственными камышами, у подножия горы, голубовато-серебристым утром, росою, которой Вергилий омывает лицо Данте, задымлённое и обгорелое в Аду. В Чистилище — мистические орлы, загадочные сны, ангелы, снимающие с чела восходящих семь P огненным мечом. Искупление грехов, но уже в воздухе света и надежды. В Чистилище является природа: здесь море, скалы, удивительные луга, дивные деревья. Бледно-зеленоваты, туманно-золотисты краски его. Грудь дышит — в Аду мы задыхались. А ещё выше, где безмолвно движутся небесные сферы и восседают блаженные и святые, уже царство эфира, прозрачности и величайшей гармонии. Рай весь прозрачен, как эфирные моря, пронизанные светом. Чинны, просветлённы праведники. Их хор, при восхождении к Божеству, образует гигантскую Мистическую Розу
Существует старинное уподобление: Ад — скульптура, Чистилище — живопись, Рай — музыка. В нём есть правдивость, хотя и относительная. Музыка — и в Аду — она пронизывает всю поэму, и Рай не лишён зрительного, правда, в образах облегчённых, как бы влажно-стекленеющих. Мне всегда казалось, что главная художническая сила Комедии, главное её очарование — само слово. Говорят, что образы Ада иссечены ярко до галлюцинации. Потому де он и лучшая часть поэмы. Это верно лишь отчасти. На мой взгляд, во-первых, Чистилище не уступает, а превосходит Ад обаянием своим, святостью и нежной лёгкостью очертаний. Как будто бы другая сторона души выступает здесь, может быть та, что связана с «Vita nuova», с ранними, туманно-мечтательными стихами, с незабываемым тонким профилем юноши-Данте. Здесь написано всё рукою зрелою, но идёт из прежнего, незамутнённого источника. И, во-вторых, по поводу Ада, при всей изобразительности деталей, в нём также Слово, его своеобычность, сама манера произнесения этих удивительных стихов, перевешивает всё. Не будем забывать, что в Аду, сплошь и рядом не изображаются, а просто называются вещи, люди, идеи. Вспоминая Ад в целом, мы прежде всего вспоминаем не фигуры, людей или положения, написанные художником (как в великом романе, например, драме, трагедии), — а самый голос написавшего, замогильно-величественный тон произведения, и его внутренний колорит. Лишь позднее из этой адской симфонии, с местами трагизма, ужаса, с басами и хриплыми рогами, из гудения подземных потоков и воя смерча выступят Франческа да Римини, Фарината, граф Уголино. Слово и тон Комедии — единственны в мировой литературе. По силе и первозданности выражения можно их равнять лишь с Библией. Это не отнимает у Данте привкуса личного, того неповторимого, что есть одно из волшебств искусства. Данте говорит очень медленно и как вески, тяжелы его слова в Аду! С суровой необходимостью идёт терцина за терциной, напоминая и самих поэтов, проходивших грандиозный путь свой: «молча, в одиночестве, без спутников»
примечания в [] — Т.Ф. Прокопова по изданию 2000 года