Борис Константинович Зайцев. Данте и его поэма

Если оставить буквальный смысл Комедии (описание странствия), как ясный непосредственно, то аллегорический можно определить, как историю человеческой души вообще — человека, блуждавшего по греховной и тёмной жизни, но с помощью сперва Разума (Вергилия), а затем Божественной Мудрости (Беатриче), вышедшего на путь истины и очищающегося зрелищем загробных кар и блаженства. Надо при этом заметить, что здесь роль Разума — благодетельна, а не отрицательна, как у той Философии (Donna pietosa) в «Convivio», от которой Данте, по изложенному выше взгляду Витте, перешёл к Беатриче и Религии. Относительно цели произведения (морального смысла) — он состоит в указании для человека пути спасения. Это спасение заключается в выходе из леса, в преодолении пороков земной жизни и приобщении к чистоте святых душ. Это — христианский идеал средневековья

Итак, Данте Алигиери Флорентинец, лично видавший Ад, Чистилище и Рай, отошёл и за его фантастическим странствием («прекрасная ложь») мы усмотрели вековечные задачи души, Человеческого. Быть может, возможно подняться ещё на одну ступень. Возможно, что в некоем высшем понимании дан здесь символ жизни всего человечества, его блужданий в потёмках идолопоклонства, суеверий, грехов, долгого и трудного пути до христианства, при чём Божественная помощь проявлялась сначала в меньших откровениях (Будды, греческой философии), а затем в величайшем облике самого Христа, подобно Божественной Мудрости (Беатриче) поэмы, выведшего путника к спасению

Таков, в самых беглых чертах, артистический и философский характер произведения. Подчёркиваю: его гармония состоит в вольном, естественном сожительстве непосредственно художественного с религиозно-философским, политическим, церковным. Всё имеет в поэме свою жизнь, не ломая и не стесняя другого. Потому-то разные люди с одинаковым почтением приближались и будут приближаться к ней: поэты, теологи, моралисты, историки средневековья, историки итальянского Ренессанса. Для всех находится здесь интересное и важное

Добавлю, что Комедия (лишь позже получившая титул Божественной) написана по-итальянски, а не на латинском языке, — в этом Данте был новатором. Будь он средневековым педантом, подражателем древних, он написал бы гладко и чисто, без красок и воздуха, более или менее «совершенной латынью», что и делалось в Италии и в его время и позже. Данте же пустил в ход весь арсенал языка — и учёного, и разговорного, и простонародного. Рядом с дьяволами, святыми, с загробными чудищами — длинный ряд живых людей, местностей, пейзажей, гор, озёр, обвалов его Италии. Есть местные диалекты. Есть слова, услышанные в таверне, на улице, меж земледельцев. Италию он знал. Она всегда именуется «прекрасной страной», «чудной страной», и суровому путнику ведома ближайше, в мелочах. Есть в этой стране город, о котором не может он говорить спокойно: это Флоренция, дорогое и родное место, лучший город среди городов — и мучительнейший для него. Любовь-ненависть, ненависть-любовь — вот его отношение к Флоренции. Но и правда, если трудно быть изгнанником вообще, то изгнанником Флоренции быть трудно вдвое, вдесятеро, ибо велика тоска человека по Флоренции. И если сейчас улицы города украшены каменными досками с золотыми словами Данте, то не надо забывать, что после первого изгнания (1302) Данте не был помилован в 1311 г. когда многие из изгнанников возвратились. Напротив, в 1315 г. последовало новое подтверждение приговора: всякому предоставлялось поступить с личностью и имуществом поэта по его желанию (он вне закона). В случае поимки на флорентийской земле — казнь на площади Синьории

Площадь эта, за давнее своё существование, видала много видов. Вспомним круглую бронзовую плиту с изображением Савонароллы (в мостовой, возле памятника герцогу Козимо) — ею отмечено место гибели Савонароллы