Лев Ильич Мечников. Вольтерранские горы

Вместо феодального замка, на холме Капорчио стоит великолепное здание, крытое железом — большая редкость в Италии. Дымят колоссальные трубы, прогуливаются барыни в кринолинах и с ними любезничают воинственного вида сторожа, одетые в мундиры, похожие на немецких стрелков. И обладатели всего этого гг. Слен*, Колль и комп. — все чистые британцы родом, чистые кодины по убеждению… Не судите, да не судимы будете. Они кодины на самом законном из законных оснований. В Леопольде оплакивают они утраченную с переворотом 59 года привилегию. Уехал он из дворца Питти и грозные тучи заходили на горизонте гг. Колля, Слена и комп. Начинают учреждаться ремесленные братства, начинает приближаться время освобождения крепостных и в западной Европе. А у гг. Колля, Слена и комп. их много, и им есть о чём горевать. Понятно, что слово крепостные имеет в этом случае вовсе не славянофильское значение…
[* Фрэнсис Джозеф Слоун (Sharie; 1794-1871) — гувернёр-англичанин семейства графов Бутурлиных, переехавший вместе с ними в 1818 г. из Москвы в Тоскану, где, получив концессию от Великого герцога Тосканского, занялся разработкой ископаемых и невероятно разбогател]

• {Михаил Дмитриевич Бутурлин иначе характеризовал своего учителя и его коммерческую деятельность}

Меня повели прямо в контору, где встретил меня какой-то немец управляющий, с демократической бородкою, но очень аристократически приглаженный и расчёсанный. Вероятно член какого нибудь К. К. privilegirte democratische Bruderschaft… Он прикомандировал ко мне какого-то толстенького старого прикащика-итальянца и этот пустился показывать мне все прелести фабрики

Отлично вычищенные машины шумели и ворочались во все стороны; толпы запачканных работников всевозможных возрастов, бледные, худые, возились подле. Впоследствии я узнал, что самая большая плата им по 1 фр. 40 сант. в сутки. А работают они 12 часов кряду — половина днём, половина ночью, и во всё это время им не даётся даже и одного часу на обед и на отдых. А ведь руду копать, хотя и при помощи всевозможных машин английского изобретения и фабрик, дело не лёгкое. Зачем же идут они на эту тяжёлую работу и за такую умеренную плату? Ответ простой и ясный. Завод этот имеет привилегию от правительства. Страна слишком бедна всем, кроме минеральных произведений. На хлебопашество довольно и одной десятой доли всех здешних рабочих рук. Что же прикажете делать остальным? Они, как милостыни, просят быть принятыми на фабрику

— Скажите пожалуйста, а где же льют медь, которую вы здесь добываете? спросил я у немца, удостоившего меня своим сообществом на некоторую часть моей прогулки.
— У нас литейный завод есть подле Прато, отвечал он величаво
— Да ведь тут река (Чечина) под боком, а перевозка должна стоить вам очень дорого. Или воды здесь мало?
— Нет, воды довольно; но это фантазия владетелей копей. Возле Прато местность гораздо красивее здешней, так у них там свой дворец

Признаюсь, сначала я сам не поверил этому, но потом, ознакомившись поближе с делом, я увидел очень хорошо, что, благодаря привилегии, гг. Слен, Колль и комп. могут очень удобно бросать на такую фантазию несколько сот тысяч франков в год. Жаль только, что местные жители вовсе не пользуются этой фантазией. Для того, чтобы перевозить руду на литейные заводы, нужны лошади, а лошадей нужно купить; на покупку же нужны деньги, а для того, чтобы иметь деньги, здесь нужны привилегии, или уже полное уничтожение их…

Я совершенно незнаком со способами добывания меди и не знаю, так ли добывают её здесь, как и на наших екатеринбургских рудокопнях. А потому расскажу всё, что я видел в Монте-Катини, тем более, что оно, мне кажется, не лишено некоторого интереса