Борис Константинович Зайцев. Флоренция. 1. Молодость

Да. Там жили, думали, творили, мучились, пламенели и сжигались тысячи душ; длинными рядами идут они от времён Данте до наших дней. Все навсегда ушли отсюда, но всегда и живы, и как в дивную корону вставили сюда свои алмазы

Но царём царей здесь стоит Давид Микель Анджело. Он несколько ниже кладбища, на площадке его имени, и обращён лицом лицом к Флоренции*. Он юн и божествен, а взгляд его направлен «к недостижимым горизонтам». У его ног ходят, любуются, рассматривают город, покупают розы у старушек — но ему не до этого. Туда, дальше, на восток, где восходит солнце, метнёт он свою пращу. Что понял, что видит он? Не само ли бессмертие доступно ему? И не бессмертие ли поймано в нём гением, и над бессмертным городом поставлено? Давид видит все холмы и горы вокруг, великую Тоскану с белеющими виллами, видит Святую Марию Цветов, Святую Марию Новую, Святой Крест, Арно, башню Синьории, осьмигранную крышу Баптистерия и дальше — виноградные и кипарисные высоты Фьезоле. Там жил другой художник — Беклин. Над мглой веков, поверх неумирающей Флоренции не ему ли он подаёт руку?
Быть может
[* первоначально была торжественно установлена на площади Синьории во Флоренции, у входа в Палаццо Веккьо; в 1873 г. «Давида» перевезли в галерею Академии, установив на прежнем месте мраморную копию. Бронзовая копия «Давида» включена в композицию монумента в честь Микеланджело, воздвигнутого на высоком берегу Арно]

Солнце заходит. Уезжают дамы в ландо, за Арно зеленеют огоньки. Скоро будет Флоренция засыпать; но на утро пробудится — как раньше вечная и мудрая, лёгкая, бессмертная и стройная

{Перевал. Журнал свободной мысли. 1907. № 10}