Из этих отдельных течений создаётся сильная струя в искусстве, которое теперь уже можно назвать свободным по технике, реалистичным и светским по характеру и по форме, хотя по сюжетам оно остаётся ещё религиозным. Замечательно то, что этот реализм чрезвычайно ярко отразился в произведениях кармелитского монаха Филиппо Липпи <…> который был учеником Мазаччо и работал с ним в капелле Бранкаччи: его мадонны — живые флорентийские женщины в кокетливых чепчиках, в уютной обстановке итальянского дома, или милые девушки на цветущих лугах, в прохладных рощах, склоняющиеся над ребёнком — первые проявления того типа, который получил окончательное развитие под кистью Рафаэля
Почти всецело в стороне от этого движения останется благочестивый монах тихого доминиканского монастыря фра-Анджелнко <…> — простодушный живописец ангелов и праведников на золотых фонах, и его ученик, Лоренцо Монако, хотя нежная миловидность, которой достигают оба в лицах своих святых, безусловное изящество фигур, показывает бòльшую свободу техники, чем о том свидетельствуют некрасивые тяжёлые произведения джоттистов. Младший из учеников фра-Анджелико, плодовитый, но не первостепенный талант, Беноццо Гоццоли <…> подражавший ему в спокойной прелести лиц, стремился, однако, к большему разнообразию и жизненности сюжетов, переходящих иногда в жанры, и давал в своих фресках (во Флоренции, процессия волхвов, движущихся через лес и горы, фреска, покрывающая все четыре стены капеллы в палаццо Риккарди) настоящие картины флорентийской жизни. Его деятельность заполняет собою сравнительно тихие годы средины XV в., конец которого опять выдвинет ряд очень крупных талантов
Одна группа их идёт от Филиппо Липпи: это — его сын Филиппино <…> из мастерской отца перешедший в капеллу Бранкаччи и перед фреской Мазаччо проникший в тайну его композиции. Он обладал недостававшим тому и другому знанием красок, благодаря которому его картины сохраняют доныне прелесть и яркость колорита, развивал богатый пейзаж и понимал лучше своего учителя игру человеческой физиономии. Другой ученик Филиппо Липпи — Боттичелли <…> романтик и мечтатель по натуре, который под влиянием медичейского гуманизма некоторое время увлекался античными сюжетами, хотя и тут вносил в лица своих Венер и граций свойственную ему тревожную тоскливость, но в годы религиозной реакции и власти Савонаролы посвятил свою кисть воплощению мистически-религиозной мечты в фигурах мадонн, ангелов и святых. Фрески Мазаччо оказали решительное влияние на образование таланта Доменико Гирландайо <…> который, владея прекрасно уже всеми техническими средствами живописи покрывал, под именем библейских сцен, стены громадных капелл (в церкви С.-Тринита, С.-Мариа Новелла, Оньисанти) величественными и спокойными картинами торжественных моментов жизни Флоренции
Более одиноко стоят Козимо Росселли и его ученик Пьеро ди-Козимо, фантастический художник, начавший с игры лёгких сказочных образов и кончивший, под влиянием проповеди Савонаролы, мрачными видениями. Под руководством Росселли выработался талант фра-Бартоломео <…> который, однако, подчинился впоследствии решительному влиянию Леонардо да-Винчи и особенно Рафаэля, с которым имела много общего его уравновешенная природа художника-эстетика по преимуществу, странно уживавшаяся с бурным политическим его темпераментом. От Пьеро ди-Козимо вышел Андреа дель-Сарто <…> подобно Бартоломео определившийся под воздействием художников позднего Возрождения
Особенно плодотворной является в конце XV в. школа Андреа Вероккио <…> Он образовался и как живописец под влиянием пластики Донателло, приобрёл особую славу, как учитель живописи, и воспитал в своей школе Лоренцо ди-Креди <…>, отдавшего деятельность свою Флоренции Пьетро Перуджино <…> временно имевшего в ней мастерскую и внёсшего в флорентийское искусство особенности умбрийской школы и Леонардо да-Винчи <…> работавшего вне её. Вероккио не остался без влияния на Луку Синьорелли <…> который с Флоренцией связан только коротким пребыванием