Но кипучая уличная жизнь города нуждалась в чём-нибудь вроде греческих портиков. Здесь роль их сыграли так называемые Лоджии <…> образцом которых является Бигалло и лоджиа деи-Ланци. Появляясь сперва как терраса-портик при зданиях, лоджии постепенно начинают приобретать самостоятельное значение, и светлым изяществом своих форм, ещё основанных на стрельчатом своде, но уже приобретающих спокойно-гармонический жизнерадостный характер, составляют переход к архитектуре Возрождения
XV в. сознательным интересом своим к античности отразился на зодчестве. Начавшиеся антикварные студии, раскопки Рима снабжают строителей множеством образцов отдельных частой здания. Они начнут теперь появляться в виде декоративного убора. Целостные формы римских зданий художник ещё не воспроизводит, но они отражаются в новых постройках большею чистотою и гармонией форм. Задача создать центральное купольное здание и соединить его с базиликой или греческим крестом — занимает теперь итальянских художников. В эту эпоху Брунеллески заканчивает купол собора, строит изящную капеллу Пацци и старую сакристию в С.-Лоренцо, покрывая ту и другую низкими куполами; самые церкви заканчивает он римскими сводами. Ещё более сознательным является этот поворот к античности у его современника, Леоне-Баттиста Альберти <…> В С.-Мария-Новелла он дал образец нового церковного фасада, который получает отныне имя «фасада Возрождения»; в порталах господствуют римские арки; они опираются на коринфские колонны, волюта сглаживает переход от боковых низких кораблей к среднему
В архитектуре дворцов новое движение оказывается ещё более плодотворным: в период 1450-1478 гг. их выросло больше 30. Не отказываясь от рустики, художник смягчает суровость старого типа: он расчленяет этажи и вертикально разбивает поля стен колонками, окно венчает римской аркой или гирляндой из стука, заменяет зубчатую корону изящным карнизом. Ещё больше нового вносится в расположение внутреннего двора и лестницы: обнося их рядами колонн и арок, строители при самом незначительном пространстве умеют достичь иллюзии широких, светлых перспектив, того радостного, чарующего впечатления, которое так характерно для построек Возрождения сравнительно с сумрачными дворцами-замками средневековья. В разных сочетаниях указанными чертами обладают возникшие в эту эпоху дворцы, как Питти (Брунелески и Лука Фанчелли), Риккарди (Микелоццо), Строцци (Бенедетто да-Майяно), Гваданья (Кронака), Ручелаи (Л. Б. Альберти)
Скульптура. Лишь к концу XIV в. определится первенствующая роль Флоренции в этой области: в XII и XIII в. она принадлежит Пизе, где Никколо Пизано в библейских сценах воспроизводит очертания античных фигур с точностью, быть может, гибельною для своей самобытности. Подобно пизано-романской архитектуре, эта пизано-классическая скульптура захватывает своим влиянием и Флоренцию. Но только искусство сына Никколо, Джованни Пизанского, бросившего антикварные студии отца и пытавшегося собственным чутьём, наблюдением больше жизни, чем классической красоты, искать образов и форм для теснивших его дух видений (форм наивных, грубых, но живых и самостоятельных), только это искусство явилось возбудителем художественного гения Флоренции. История христианства, полная драматического пафоса и глубокого лиризма, не укладывалась в античные спокойные формы и нашла другие для своего выражения
В лице Андрея Пизанского это новое искусство даёт Флоренции мастера-литейщика бронзовых дверей Баптистерия, где библейские события представлены с большою живостью и ясностью в десяти композициях. Такой же характер носят барельефы, изображающие постепенное развитие скульптуры, которыми Джотто украсил соборную колокольню. Развитие скульптуры тормозится тем, что она тесно связана с архитектурой и играет лишь служебную роль; но во всяком случае целый ряд таких сокровищ, как мраморный табернакль Орканьи <…> барельефы Пьеро Тедески и др., обличают уже правильное понимание пространственных отношений, хорошее знание человеческого тела, искусство в расположении одежд, чутьё условий живой группировки и стремление к красоте — стремление, которое вторично подойдёт к античному образцу, но с более сознательным запросом