Помню, шумной толпой вошли мы вместе с нашим руководителем в комнату Боттичелли, вошли и точно окунулись в море светлых, нежных тонов, кротких лиц, спокойного, мирного настроения. Венера трогательно выступала на своей раковине, разметав золотые кудри; а напротив ангел склонил свои колена перед Девой. Это — «Благовещение». Вдали виднеется флорентийский пейзаж, а на переднем плане та же кроткая, изогнутая Богоматерь, тот же наивный, чистый ангел, которые так украшают картины Боттичелли. Богоматерь умилённо склонила свою голову, она вся охвачена великой благой вестью, которую ей принёс коленопреклонённый ангел. В картине опять поражает простота замысла, и ангел и Дева соединены общими переживаниями, которые так полно и красиво выразились на их нетронутых детских лицах. Я смотрю на лицо ангела, — на нем застыл скорбно-радостный вопрос, ещё предчувствие той радости, которую должна проявить Богоматерь, но это предчувствие ещё не оформилось, и пока ангел не может дать свободы своим эмоциям. Но и в том случае, если бы он знал счастливый исход, он всё-же не мог быть весёлым и жизнерадостным
Великая радость, счастье и красота жизни тесно связаны с общим грустным, трогательно-печальным фоном. И только та радость полна, та красота глубока, которая не идёт свободной, лёгкой волной, а перемешивается с потоками тёмной печали и грусти
На лице у ангела много грусти. Эти скорбные чёрточки глаз, грустно приподнятые брови, какая-то глубокая тоска в полуоткрытых губах придают много прелести, много особенной духовной красоты лицу ангела; а эти примитивно, по-детски нарисованные крылья, сложенные стилизованные складки платья производят простое, удивительно сильное впечатление
Кудрявые, упругие волосики разметались по плечам, закрыли шею, набежали на лоб, и тем отчётливее проступало на тёмном фоне желтовато-бледное одухотворённое лицо ангела, выпуклый рельеф лба, носа, губ. А руки ангела, с сухими, нервно изогнутыми пальцами, говорящими о напряжённой духовной жизни, эти руки в высокой степени характерны для Боттичелли
Творчество Боттичелли характеризуется удивительной одухотворённостью. Все мадонны, ангелы, Венера живут богатой потусторонней жизнью…
Мадонны — не простые здоровые итальянки, а какие-то бледные одухотворённые схемы. Мадонна молится, грустит не о своём сыне, не о своём эгоистическом семейном счастье, а о судьбе всех бедных, страдающих людей
И опять я смотрю на склонённую головку Девы в картине «Благовещение», и душу захватывает волна глубокого счастья от понимания этой великой духовной тайны
Забуду ли когда-нибудь Боттичелли, сотрутся ли с моей души те мягкие, кроткие слова, которые написала в ней властная рука флорентийского примитивиста?
Никогда, я думаю, никогда в жизни!
Как бы ни было сурово и печально, как бы больно ни била меня жизнь и старалась стереть всё нежное, светлое и молодое, — Боттичелли и его краски никогда не уйдут из моей души. С какой светлой радостью отыскивала я потом в Риме, Неаполе все намёки на Боттичелли. И как была счастлива, когда в галлерее Боргезе наткнулась, наконец, на одну далеко не из лучших картин этого художника. Казалось, что я нашла кого-то, самого близкого моему сердцу, нашла и бесконечно обрадовалась
А в Неаполе — усталая, не спавшая всю ночь, с каким-то туманом в голове, пошла отыскивать Национальный музей, Нашла, наскоро обежала скульптуру и, наконец, попала в картинную галлерею. Торопливо шла по комнатам, отыскивая своих любимцев, и, вдруг, в одном полутёмном проходе, в углу, рядом с яркими краскими Филиппино-Липпи, увидала странно знакомые лица, нежные, кроткие глаза. Да это Боттичелли, — отозвалось эхом в моей душе, — он, великий чудотворец