Сорок третья новелла из занятной книги любовных и трагических приключений
Посвящается М. Кузмину
Путешествуя, мы приехали во Флоренцию
Так как с самого утра дождь не переставал, то в запотевшие окна кареты я не могла разглядеть ничего, кроме расплывающихся в жёлтом тумане редких огней. После некоторого блуждания по темным улицам наша карета, наконец, остановилась. Мы вошли по каменной лестнице в дом и, пройдя по длинному корридору мимо спящего на стуле, возле ночника, слуги, нашли наши комнаты заранее приготовленными.
Был оставлен цыплёнок в тарелке под салфеткой, и мы, не переодеваясь, поужинали, за маленьким столиком с тонкими красными свечами в низких подсвечниках, весело и нежно, как настоящие счастливые любовники, но всё-таки разошлись потом по своим комнатам, где я, по крайней мере, не муча себя напрасными размышлениями, сейчас же и заснула под нежащую музыку дождя в мягкой и нагретой по здешнему обычаю перине
Солнечное утро следующего дня не было встречено мною радостно
В покинутой маркизом комнате я нашла только тощий шёлковый кошелёк, который не вместил бы более двадцати золотых, да он, к тому же, и не был наполнен до конца. Подобная развязка нашего путешествия не могла быть для меня неожиданной, но всё-таки я рассчитывала на большую хотя бы учтивость. Так позорно брошенная в незнакомом городе, без денег, без друзей, никем не любимая, я горько проплакала до самого завтрака. Чтобы скрыть свои слезы перед слугой, я освежила лицо только мне известной примочкой, составленной из благовонных трав, и вышла в столовую. Очевидно, никто не подозревал происшедшего, так что я ещё не была лишённой уважения слуг
Успокоившись немного за едой, после долгих перелистываний, я нашла в своей записной книжке среди адресов сводней, рецептов для составления различных мазей, смеси духов и других необходимых сведений, адрес Паоло Леони; правда, я хорошо помнила предостережения дававшей мне это имя Альберты, но это был единственный, к которому могла бы обратиться всякая, попавшая в моё положение
Лиловое платье и густая спущенная на лицо вуаль придавали мне вид, достаточно скромный и величественный, чтобы избегнуть всяких подозрений
Солнце уже обсушило каменные плиты мостовой; было почти жарко, и только старик, переходивший площадь у собора, не хотел ещё расстаться со своими мехами
Из узкой улицы, далеко блестя хоругвями, выходила процессия, и я, вместе с другими пережидая её, преклонила колена. За всеми хлопотами и заботами последних дней, мне давно уже не приходилось так сладко молиться, как в этот солнечный день перед Мадонной, несомой шестью мальчиками в золотых стихарях, при торжественном звоне колоколов, с опустошённым сердцем, на пути к Паоло Леони