Павел Павлович Муратов. Палио в Сьене

Кортеж обошёл всю площадь и распределяется теперь яркими цветными пятнами по скамьям огромной трибуны, воздвигнутой перед Палаццо. Музыка смолкла, наездники контрад спешат переменить парадный наряд на более удобный костюм состязаний. Над головами человеческого муравейника вдруг появляются они в куртках, носящих цвета контрад и в металлических касках, сидя верхом на неосёдланных лошадях и сжимая в руке жёсткое «nerbo». У стен Палаццо традиционный mossiere в цилиндре и белых перчатках соберёт сейчас десять соперников между двумя канатами и устроит им старт, от которого так много зависит в исходе скачки. Затаив дыхание, замерев от волнения вся Сьена, собравшаяся здесь на площади, ждёт нового сигнала потешной мортиры. И когда, наконец, выстрел звучит, точно вздох облегчения вырывается из десятков тысяч грудей и проносится как ветер над Кампо

Старт удался, кажется, и «mossiere» не придётся на этот раз бежать от негодования какой нибудь обиженной контрады. Но роковой поворот Сан Мартино, где скакуны должны сделать почти прямой угол и где стены из предосторожности увешаны тюфяками, быстро распределяет участников. Безнадёжно отстают здесь «Единорог», «Улитка» и бедная наша «Черепаха», в то время как своенравный «Жираф» едва не валится боком на тюфяки поворота. Бело-голубая «Onda» выскальзывает вперёд из общей группы, но «Lupa» и «Оса» преследуют её неотступно, и на втором круге она уступает место не только им, но и отчаянно пробивающейся «Civetta». Гул усиливается, крики поощрения и надежды сливаются в сплошной рёв. «Lupa», «Оса», «Civetta» проходят весь третий круг в красивой борьбе, и ездоки их усиленно работают «nerbo». Цветам чёрно-белой «Волчицы», такой традиционно-сьенской и к тому же родной сестре римской волчицы я горячо желаю победы и оттого радуюсь вместе с самыми азартными «lupaioli» [волчатами], когда наш искусный fantino перед самой чертой последним усилием вырывает шею у торжествовавшего уже победу заносчивого «Гуся»

Палио кончено; под долго не смолкающие клики «Lupa», «Lupa» расходится с площади добрый сьенский народ, и хотя всем ещё весело, но уже как-то и жалко, что кончился праздник. Спокойно растекается толпа по тратториям, где ждут её все разновидности pasta asciutta и все сорта тосканского вина. В упоении победы шумят одни «lupaioli», пробираясь в свой квартал. В церкви Сан Рокко водрузят они новое Палио в ряду многих других, которыми гордится особенно удачливая в состязаниях контрада

Они отслужат там Те Deum*, и священник благословит их лошадь и коленопреклонённого прижимающего металлический шлем к груди fantino. И весь вечер, всю ночь будет пировать и веселиться «Lupa» на своей, круто убегающей вниз Via Valerozzi, увешанной бумажными фонарями и убранной гирляндами бумажных цветов
{* wiki: старинный христианский гимн <…> согласно церковному преданию, текст гимна написал в конце IV века св. Амвросий Медиоланский. В русском православном богослужении тот же текст известен как «Тебе Бога хвалим»}

А на утро семнадцатого и квартал счастливой «Волчицы» и вся Сьена проснутся с сознанием будней, снова вступивших в свои права. Как быстро в одну ночь схлынули толпы приезжих! На улицах нет более ни загорелых contadini [крестьян] в чёрных шляпах, ни расфранчённых сельских красавиц, ни деревенских prete [священников]; ни патриархальных фамилий из Ашьяно и Монтальчино, с застенчивыми синьоринами, выступающими на три шага впереди маменьки и толстощёкими мальчуганами, сосущими леденцы. Какая магическая палочка заставила их исчезнуть с такой быстротой, чтобы поспешить к своим полям и виноградникам, скрипучим колодцам и ленивым буйволам, или к выбеленным стенам и чёрным шкапам деревенской сакристии, или к уюту провинциальной аптеки и провинциальной булочной, украшающих какую-нибудь неизбежную Via Garibaldi или Via Cavour… Освободившись от них Сьена принимает обычный свой вид, с обычной неторопливостью возвращаясь к делам своей тихой жизни. Лишь с Кампо доносится стук топоров и молотков — то разбирают подмостки и загородки, чтобы сложить их до будущего Палио. О вчерашнем празднике не вспоминает уже больше никто, и нам как-то странно среди этого наступившего вдруг белого дня будней наткнуться вдруг на comparsa della Lupa, переносившую в собор добытое вчера Палио. Все действующие лица её были в обычном будничном платье, но цветные знамёна как бы невольно ещё кружились в руках бывших alfieri и рыжая лошадь «Волчицы», слегка танцуя, ставила на камни мостовой вызолоченные в знак победы копыта
 
 
 
 
 
{Образы Италии. Том III. 1924. Издательство З.И. Гржебина. Печать Библиографического Института в Лейпциге (посвящается Борису Константиновичу Зайцеву в воспоминание о счастливых днях); примечания в [] — по изданию 1994 года (Москва, издательство «Республика»)}