Любовь царствует тогда в мире. Любовь Юлиана и Симонетты становится важнейшим событием века, и Боттичелли доводит до нас её священную память. Не была ли она, правда, самой прекрасной любовью на земле! Она длилась недолго и кончилась смертью обоих. Симонетта Каттанео, родом из Генуи, приехавшая во Флоренцию со своим мужем Марко Веспуччи в 1469 году, умерла от чахотки в апреле 1476 года. 26 апреля 1478 года Юлиан Медичи был заколот ножом наёмного убийцы во Флорентийском соборе во время заговора Пацци. Когда Симонетта Каттанео приехала во Флоренцию, Боттичелли было двадцать пять лет; он только что исполнил первую работу, доверенную ему торговой палатой. В год смерти Юлиана он был сложившимся, известным мастером, автором «Паллады», «Венеры и Марса», «Примаверы» и многих мадонн. Между этими годами прошла его молодость, его самое счастливое время. На глазах Симонетты и Юлиана родился гений Боттичелли, и оттого, быть может, эта молодая женщина и этот божественный юноша были для него самыми близкими и дорогими людьми. Его искусство полно сперва их образами, потом памятью о них. «Венера и Марс» — Симонетта и Юлиан, усталые путники, только что перешедшие полдень любви. «Примавера» — их любовь, окутанная тенями вечера, когда воспоминание первой встречи уже смешивается с предчувствием смерти, и вечный обет душ сменяет простые наслаждения. Лицо Симонетты составляет для Боттичелли неиссякаемый источник женской прелести, — она Весна, она Паллада, она Юдифь, она Мадонна. И Юлиана он не может забыть никогда. Его портреты, находящиеся в Берлине и в Бергамо, отмечены непереносимо тяжёлым скорбным чувством. Его бледное лицо с опущенными глазами и горькой складкой у рта навсегда связано с творчеством Боттичелли. Много лет спустя и уже на самом кануне отречения от прежнего искусства, вызванного проповедью Савонаролы, художник написал это прекрасное лицо, лицо друга, любви и молодости, на крышке свадебного ящика, заказанного Торнабуони, изобразив тень Юлиана Медичи среди пирующих гостей Настаджио дельи Онести, героя одной из новелл Бокаччио
Мы не знаем жизни Сандро Боттичелли и никогда не узнаем ту женщину, которую он любил. Но зная любовь Симонетты и Юлиана, зная его картины, мы знаем его любовь. В любви тех людей и того времени было что-то, что могло сделать расчётливого политика и искусного правителя Лоренцо настоящим поэтом и что заставило его написать удивительные строки о любви и смерти
Миновал день, когда была погребена прекрасная Симонетта, оплакиваемая и сопровождаемая всей Флоренцией. И вот, говорит Лоренцо: «Настал вечер. Я и самый близкий мой друг шли, беседуя об утрате, постигнувшей всех нас. Воздух был чрезвычайно прозрачен, и, разговаривая, мы обратили взоры к необычайно яркой звезде, которая поднялась на востоке в таком блеске, что не только она затмила другие звёзды, но даже предметы, расположенные на пути её лучей, стали отбрасывать заметные тени. Мы некоторое время любовались ею, и я сказал затем, обратившись к моему другу: «Разве было бы удивительно, если бы душа той прекраснейшей дамы превратилась в эту новую планету или соединилась с ней? И если так, то что же дивиться её великолепию? Её красота в жизни была великой радостью наших глаз, пусть же утешит нас теперь её далёкое сияние. И если наши глаза слабы и слепы для этого блеска, то помолимся Богу или её Духу, чтобы он даровал им силу и чтобы мы без ущерба для зрения могли созерцать её!..»