Лев Ильич Мечников о муниципальных интересах Сиены

Я не буду распространяться особенно об этих ассоциациях, так как они до известной степени уже известны читателям Русского Вестника; скажу только, что эти учреждения, хотя во многом схожие с бельгийскими ремесленными обществами, — явление вполне самостоятельное и чисто-италиянское; и нигде их основная мысль не развита с такою полнотой и не приведена так основательно в исполнение

Сиена город ремесленных братств по преимуществу, и со времени их появления жизнь этого города выиграла очень много. Сиенский комитет брал инициативу во многих очень важных случаях*. В последнее время его стараниями была доставлена тосканским рабочим возможность посетить флорентинскую выставку. Управление железных дорог помогло комитету в исполнении его благого намерения, и почти все города Италии последовали этому примеру
{* среди прочего, ремесленное братство Сиены решило поддержать общеитальянский призыв к демонстрации 2 февраля под лозунгом «A basso il Papa-Re [Долой папу-государя]», имевшей целью «доказать торжественно ложность уверений кардинала Антонелли», который «очень сериозно уверяет французского дипломата {Шарля Лавалетта, посла в ещё клерикальном Риме}, что будто бы папский двор только с королём {Виктором Эммануилом II} в несколько-недружеских отношениях, а что народ италиянский весь связан с ним самыми неразрывными узами дружбы и чуть не желает увеличить ещё светскую власть папы»: «Вечером в 24 часа* на площади Del Campo, теперь называемой Vittorio Emmanuele, играла музыка национальной гвардии и гуляла очень большая толпа народа. Лица известные своими ретроградными наклонностями, обыкновенно очень гордо прохаживающиеся по этой площади каждое воскресенье, на этот раз попрятались куда-то. Едва остановились музыканты на минуту, чтобы перевести дух после нескольких раз повторённого ими народного гимна, какой-то звучный голос закричал неистовое viva королю Италии и Гарибальди, и вся площадь повторила этот торжественный крик. За тем с разных углов площади и из тёмных переулков раздались вовсе не дружеские пожелания папе-государю и сиенским клерикалам. На площади поднялся такой шум, что национальные трубачи не могли уже заглушить его, несмотря на то, что всею силой своих лёгких дули в медные инструменты <…> возле нас два жандарма в треугольных шляпах, скрестив на груди руки, с живым любопытством следили за происходящим, и казалось жалели, что их нарядные мундиры мешали им самим стать действующими лицами [В Италии 24-й час дня совпадает с закатом солнца, а следовательно меняется, смотря по времени года. Сутки начинаются с ночи. В этот час звонят колокола церквей и бьют барабаны — остаток средневекового couvre-feu]» (Лев Ильич Мечников. Из Сиены // Современная летопись. Февраль. № 7. 1862)}

{«Кроме всех этих ассоциаций {ремесленных братств}, в Италии очень распространены патриотические комитеты (Comit. dell’ Unita Italiana). Цель этих ассоциаций — в очень неопределённой форме внутреннее единство королевства; напечатанные ими программы очень красноречивы, но туманны, и из них очень немногое можно заключить о направлении этих комитетов. Они, впрочем и не имеют одного, общего направления. Начались они с давних пор, в то время ещё, когда мысль о единстве Италии была преступлением на большей части полуострова; тогда, конечно, существовали они в виде тайных обществ, были в тесной связи с Пиемонтом и с главными деятелями народного движения, которое они сами подготовляли всеми зависящими от них средствами. Тогда состояли они из очень небольшого числа людей, горячо преданных унитарным идеям, не имели никакого правильного устройства, но действовали с большим единодушием на общую пользу, не жалея ни усилий, ни издержек <…> За тем комитеты эти в освободившейся уже части Италии увеличились, так как уменьшилась опасность, висевшая прежде над каждым, бывшем с ними в каких бы то ни было отношениях. Все сколько нибудь зажиточные люди считали своею обязанностью принадлежать к резидирующему [пребывающему (e.n.)] в их городе комитету, хотя участие большего числа их членов ограничивалось аккуратным внесением в кассу ежемесячной платы (по 1 фр.) и частными экстренными денежными пожертвованиями <…>
О направлении собственно сьенского комитета говорить трудно, так как он состоит из небольшого числа тех, которые не имеют никакого направления <…>
В первом заседании настоящего года я был представлен туда одним из членов. Заседание это было в очень невеликолепной зале дворца dei Rozzi*, единственного здания, в Сьене, гостеприимно растворяющего свои двери всякого рода публичным сборищам, не разбирая ни цели их, ни содержания. Оно заслужило особенное уважение всех сколько либо благосмыслящих жителей Сьены, так как в его стенах сосредоточиваются все разнообразные увеселительные и торжественные учреждения этого города; в нижнем этаже театральная зала, где народный герой Стентерелло** поражает публику огненным потоком своего остроумия; в верхнем этаже бильярд, игорные комнаты, и наконец всего более знаменитая зала dei Stuchi [с лепниной (e.n.)], где каждое воскресенье по утрам собираются сьенские patres conscripti***, а по вечерам весёлые толпы студентов, магазинных прикащиков, пользующихся случаем посидеть на одной софе со своими хозяевами, и вообще лица всех сословий, с единственным условием, чтобы они были прилично одеты, а в Италии вообще и в Сьене в особенности подобная оговорка вовсе нестеснительна. Предмет этих разнохарактерных вечерних собраний игра в lotto-tombola [лотерея «томбола», игра в лото (e.n.)], совершаемая с приличною случаю официальною торжественностью. Зала эта не поражает красотою и роскошью убранства и может вместить себе до 1000 человек, если 500 из них решатся уставиться или усесться на плечи остальных
[*Академия дей Роцци, престижное культурное учреждение Сиены, основанное в 1531 г. (первоначально: Конгрегация дей Роцци) (e.n.)]
[** Stenterello — персонаж-маска итальянской комедии дель арте, возникший во Флоренции в XVIII в. (e.n.)]
[*** букв.: набранные отцы (лат.) — термин римского государственного права, обозначавший сенаторов (e.n.)]
В одиннадцать часов утра, в первое воскресенье текущего января, я вошёл в эту залу, где отдельными группами стояли и сидели человек около шести отборных граждан города; в дверях не было и подобия швейцара или сторожа, хотя в сенях красовалась маленькая будка с большими окнами и с надписью очень чёткими буквами: „Custode“ [сторож, охранник; (e.n.)]
„Скажите, пожалуйста“, обратился я к одному из членов, которого физиономия показалась мне всех больше сообщительною, и мучимый тем, что меня никто не спрашивает, по какому праву я сюда забрался: — „кому я должен представить этот билет?“
Член поговорил со своими сотоварищами.
— Никому, отвечал он мне очень учтиво, делая вид, будто приподнимает на голове свою шляпу.
„Таким образом я не рискую по крайней мере ошибиться“, подумал я про себя»
(Лев Ильич Мечников. Из Италии // Современник, февраль 1862)}