Спуск с горы до ближайших селений продолжался долго. В нескольких пунктах к процессии присоединялись новые толпы верующих и просто любопытных, и каждый раз Давид громко обращался к ним с вопросом, желают ли они республику. Ему хором отвечали «да», и тогда Давид объявлял, что с этого дня и впредь в мире начинается республика, «но она будет не такой, как в 1848 году, а будет царством Бога, законом Права, преемницей эры Милости». И по знаку его женщины пели религиозные гимны
Когда процессия подходила к селенью Арчидocco — родина Давида, навстречу ему вышел полицейский делегат и синдик города, в сопровождении двух коммунальных стражников и восьми карабинеров. Увидя их, Давид прошёл вперёд всех через ряды женщин и пошёл навстречу делегату. Из краткого разговора между ним и делегатом, также отделившимся от группы и вышедшим вперёд до ближних рядов, донеслись только слова Давида: «Если хотите мира, я несу вам мир; если хотите милосердия — получите милосердие, если крови хотите — вот я пред вами»*. В ответ на тройное предупреждение делегата, Давид, грозно поднял свою палку, затем резко повернулся к своим с возгласом: «Да здравствует республика!», подхваченным всей огромной толпой. В тот же момент раздалась команда «пли», и первым, изолированно от толпы, пал посреди дороги тосканский пророк и мессия
[* Barzelotti, op. cit. p., 28]
Последовала страшная паника толы, сжатой в узком проходе. Озверевшие карабинеры стреляли вдогонку бежавшим, убив несколько детей. Возле Давида Ладзаретти, смертельно раненого тремя пулями в голову, осталось лишь несколько его верных учеников, да несколько лежавших на дороге раненых и убитых. Но, говорит очевидец, «на лицах его учеников не было ни тени скорби». Случилось лишь то, что он предсказал. Он умрёт, чтобы воскреснуть. И если Республика и царство Божие ещё не пришли, то это лишь значит, что i tempi non erano maturi, — что «времена не назрели»; и ни в коем из его верных учеников не поколебалась вера, что «Христос — вождь и судия» жив и скоро явится им вновь. То же с той же верой повторяют и сейчас те из них, кому удалось дожить до наших дней
Давид похоронен на кладбище ближнего села Санта Фиора; над могилой его нет ни креста, ни надписи. Нет никакого знака и на том месте, где он был убит. Его церковь, скит, и башня разрушены временем и руками неверующих. На облупившихся стенах несколько туристов оставили в надписях свидетельство о своём грязном цинизме и свою неспособность уважать чужую веру и чужой энтузиазм
________________
Объяснить ли одной силой религиозного фанатизма то влияние, которое «святой» Давид Ладзаретти завоевал в широких кругах населения Монте Амиата? Нам думается — нет
Прежде всего, этот единственный в своём роде пророк был славен именно в своём отечестве, где его знали с малолетства, где в молодости он был извозчиком и пользовался репутацией задиры и мечтателя. Трудно затем представить себе, чтобы Ладзаретти мог лишь одним обращением к религиозному чувству католического населения сохранять своё исключительное влияние в течение десяти лет, пронести его через горнило папского осуждения и оставить после смерти. Религиозным экстазом проникнута вся картина его сошествия с Монте Лабаро с толпой народа, — но его длительное господство над умами имело и другие источники. Здесь мы подходим к наименее исследованной стороне учения Давида Ладзаретти — к его проповеди социальных реформ и нового социального строя