Если мы с Площади не ушли, помышляя о тех на пергаменте записанных испытаниях и ужасах, то ведь как раз тут на Кампо у нас перед глазами два напоминания о них, и о том, что было после них — совсем явное, и прикрытое, но которое жаль было бы не раскрыть. Через четыре года после чумы, ещё при Девяти, приступили к постройке той часовни, изменённой и надстроенной позже, что снаружи перед башней прилепилась к Палаццо Пубблико. Обет этим выполняли, данный в страшные месяцы Владычице, Заступнице города, дабы пришла Она ему на помощь
Другое напоминание связано с фонтаном Фонте Гайа, но не с нынешним обликом его, а с прежним, когда украшала его из земли выкопанная статуя Венеры. Незадолго до чумы водрузили её здесь, но после чумы иные граждане стали по-видимому испытывать на неё глядя некоторые сомнения. Кончилось это тем, что один из них выступил в совете с предложением языческое это изваяние, от присутствия которого ничего, кроме бедствий для города не проистекло, с Площади убрать, разбить на куски, и куски эти зарыть в землю, — но в пределах отнюдь не сиенских владений, а флорентийских. Так и было сделано; пусть, мол, кумир этот недругам нашим несчастье приносит, а не нам. Сохранился об этом не только иронический рассказ в «Комментариях» славного флорентийского скульптора Лоренцо Гиберти, но и протокол (вернее, запись о нём) в сиенских архивах от 7 ноября 1357 года
Идола изгнали, и гуманистический культ классической древности вместе с ним; Богородице обет соблюли и воспели хвалу, — не указует ли это тот именно путь, на который Сиена после чумы и вступила? Да, пожалуй, так в общих чертах и было, хоть и не бывают совсем прямолинейны пути истории…
Во второй половине века Сиена стала городом св. Екатерины Сиенской. Верующие католики и теперь совершают сюда поломничество ради неё. Да и любой приезжий почувствует её присутствие не только в доме с надписью «Дом Невесты Христовой Екатерины», где за год до чумы родилось двадцать пятое дитя красильщика, Якопо Бенинказа; не только в капелле церкви Сан Доменико, где в стенописи она живёт, и где хранится часть её останков (съёжившаяся до кукольных размеров голова; тело покоится в Риме, где она умерла тридцати трёх лет от роду), но и повсюду в Сиене, где столько изображений напоминают о ней в церквах и музеях. Если же ознакомимся мы с её жизнью, с её письмами — выдающимся памятником итальянской литературы — как и вся деятельность её имела значение не для церковной только, но и для общей истории её страны — то и вообще образ её сделается для нас неотъемлемой частью Сиены, и даже с искусством, которое мы здесь видим, вступит в особую, до того и не подозревавшуюся нами связь
Дело в том, что и сама святая воображением своим жила в мире образов, создаваемых религиозной живописью. С младенческих лет была она ими окружена, и внутренняя жизнь её в них находила пищу. Видения стала она видеть рано. Семилетней девочке явился в епископском облачении Христос; она увидела Его, говорит нам её биограф, «в воздухе, невысоко над землёй, как бы на балконе, и позади Него стояли святые Пётр, Павел и Иоанн, апостолы, которых она увидела такими, какими пишут их в церквах». Тот же биограф (свидетель её жизни) повествует нам, несомненно с её слов, что и св. Доминика увидела она около того же времени в том образе, в каком «написан он был в церкви». Ещё интереснее, однако, что позже два главных экстатических видения её — обручение с младенцем Христом и пронзение лучами, исходящими из ран распятого Спасителя — всецело следовали не житийным описаниям, а живописным изображениям обручения св. Екатерины Александрийской и стигматизации св. Франциска Ассизского. Но всего замечательнее, быть может, рассказ, относящийся к последнему году жизни святой. В третье великопостное воскресенье молилась она в Риме в соборе св. Петра перед обновлённой рукою Джотто ранне-христианской мозаикой, изображавшей «Хождение по водам»; и вдруг, показалось ей, что апостольская ладья, символический корабль Церкви, сошёл со стены и лёг ей на плечи; под невыносимой тяжестью она рухнула наземь. Нижняя часть её туловища и ноги так и остались до самой её кончины в параличе