Да и какие дерзновенные возвели они Божьи дома, высоко над своими, на холмах, во славу Девы Марии, Доминика и Франциска, — не много найдётся им равных в других городах Италии. Печальницу же их за весь народ италийский, Катерину, убедившую римского папу из Авиньона вернуться в Рим, почтил бы и Данте, как и миротворца Бернардина, если бы их знал. А предприимчивость сиенцев, их отвага по части коммерческих дел, уже и в его время хорошо была известна; и воинской доблестью — сомневаться он в этом не мог — не были они обделены. Флоренцию, правда, в долгой борьбе не одолели; над Тосканой, как мечталось им, не воцарились. Был, однако, момент…
Стоит вспомнить о нём. Стоит славную битву хоть в немногих словах описать. То, что мы знаем о ней, о всём связанном с ней, лучше всех мнений, лестных и нелестных, пусть и в особом разрезе, пусть и сквозь толщу веков, даёт ощутить нам Сиену, биение сердца Сиены
★
В девяти, а по прямой линии в четырёх километрах к востоку от города, по ту сторону мелкой но быстрой речки Арбии, на холмике, в двойном кольце кипарисов, сооружена небольшая на куче камней пирамида. Терцину из «Ада» на ней высекли и надпись «Монтаперти. 4 сентября 1260». В тот день воды Арбии, по Дантову слову, окрасились кровью, и Флоренция, а не Сина, после жестокой резни, оказалась на краю гибели
Лет полтораста уже длилась между ними вражда и всегда Сиене приходилось уступать! Флоренция многолюдней была и богаче, владения её были обширней, рано определившаяся гвельфская политика, ставка на папство в долгой борьбе его с империей, лучше содействовала её успехам, чем гибеллинские посулы и связи успехом Сиены, избравшей их не исконною волей (как Пиза), а скорей по причине обратного выбора Флоренции. После смерти, за десять лет до Монтаперти, преданного папою анафеме Фридриха II, флорентийцы изгнали своих гибеллинов. Те немедленно присоединились к сиенцам и начали войну, которая продолжалась три года и кончилась поражением Сиены. Пришлось ей отказаться от Монтальчино и Монтепульчиано, городков, коими не раз пыталась она овладеть, а также заключить с Флоренцией «вечный союз любви», — как было начертано на пергаменте, подписанном сиенцами со скрежетом зубовным. Было это в 1255-м году, а три года спустя флорентийские гибеллины, вернувшиеся после примирения в свой город, снова, с Фаринатой дельи Уберти во главе, его покинули, теперь уже по собственному почину, надеясь на помощь, обещанную им побочным сыном императора Фридриха, Манфредом, воссевшим тем временем на его сицилийский престол. Сиена, вопреки «вечному союзу», тотчас открыла им ворота. Здесь, как и во Флоренции, начались приготовления к новой войне
Король Манфред поддержал Сиену, послал ей на помощь большой отряд немецкой наёмной конницы, под начальством своего закалённого в боях двоюродного брата, графа Джордано ди Сан-северино. Воставший было против Сиены вассальный город Гросето, в феврале 60-го года быстро был покорён. У Флоренции, однако, союзников было больше, их силы были у неё под рукой, и уже в мае гвельфская рать осадила Сиену. Взять она её не попыталась, но над гибеллинским отрядом, совершившим вылазку, одержала победу, овладела одним из манфредовых знамён, повергла его во прах (то-есть проволочил его всадник, шёлком вниз, по грязной дороге), а затем осаду сняла и вернулась с топким своим трофеем на берег Арно. Застращать сиенцев не удалось. За лето наложили они вновь руку на Монтепульчиано, осадили Монтальчино и приняли в свои стены новый из Сицилии посланный отряд, введённый в город Провенцаном Сальвани, ярым сиенским гибеллином, заклятым врагом флорентийцев. Но и эти не дремали. Собрали внушительней прежнего войско, куда вошли подкрепления, посланные Луккой, Вольтеррой, Сан Джиминьяно, Прато, Колле, Ареццо и даже далёкой Болоньей; снарядили «кароччио», запряжённую волами знаменосную колесницу, символ города, подвижную цитадель пехоты в рукопашных боях; и в конце августа двинулись выручать Монтальчино. В городах тех времён, кто налоги платил покрупней, поставлял конного бойца, кто помельче — пешего. Покуда всадники в шлемах и кольчугах, покуда, в пёстрых нарядах, кузнецы, башмачники, ткачи пересекали виноградом поросшие предгорья Кьянти, к ним присоединились ещё и отряды из Перуджии и Орвьето, так что, достигнув Арбии, второго сентября, и увидав перед собой Сиену, столь уверились они в своей силе, что расположились тут же лагерем, а в город отправили двух послов с требованием немедленной сдачи на милость победителя